Фамилия Кангидина — яркий пример того, как региональная и этническая специфика прорастает в русской фамильной модели. На первый взгляд, перед нами типичная фамилия на -ин, образованная от женского прозвища или имени: Кангида → Кангидин → жена Кангидина. Но ключ к разгадке лежит не в суффиксе, а в корне «Кангид-», который для центральной России звучит необычно.

Скорее всего, основа фамилии восходит к тюркскому или монгольскому слову. Наиболее правдоподобная версия связывает её с этнонимом «канги» или «кангар» — так в средневековых источниках называли одно из племён, входивших в состав тюркских и монгольских объединений. В казахском языке «қанғы» означает «скиталец», «бродяга», а в некоторых тюркских диалектах «канги» — «племя», «род». Таким образом, прозвище Кангида мог получить человек, принадлежавший к этому роду, либо пришлый, «бродячий» человек, которого так окрестили соседи.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — сын Кангиды. В русской ономастике это стандартная патронимическая модель, но в данном случае она приложилась к нерусской основе. Фамилия могла оформиться в среде крещёных татар, башкир или других народов Поволжья и Приуралья, где активно шёл процесс перехода от родовых имён к русским фамилиям в XVII–XIX веках. Не исключено, что носители фамилии — потомки служилых людей из «инородцев», которые получали фамилии по прозвищу отца.

Географически фамилия Кангидина редкая и тяготеет к южному Уралу, Башкортостану и Оренбуржью. Встречается она и в единичных записях среди старообрядческих общин Сибири, что может указывать на миграцию носителей в ходе освоения восточных земель. Форма с окончанием -а (Кангидина, а не Кангидин) говорит о том, что в документах фамилия закрепилась в женском роде — это обычная практика при фиксации фамилий по матери или жене в условиях, когда мужская форма была утеряна или не попала в перепись.