Фамилия Кезурова — женская форма, а мужская, Кезуров, образована по типичной русской модели с суффиксом -ов. Основа здесь — «Кезур», и именно она вызывает главный интерес. Это слово не встречается в современных словарях русского литературного языка, что указывает на его диалектное или профессиональное происхождение. Наиболее вероятная версия связывает фамилию с глаголом «кезнуть», который в некоторых северных и сибирских говорах означал «чахнуть, сохнуть, скудеть». Соответственно, «кезура» — это либо человек, который чахнет на глазах, либо, что правдоподобнее, прозвище для худого, тщедушного человека. В народе прозвища часто давались по внешним приметам, и «Кезур» могло закрепиться за кем-то с болезненным или хрупким телосложением.

Есть и другая, более редкая гипотеза: «кезур» может быть искажённой формой от «кесарь» (царь, император). В таком случае фамилия могла возникнуть в семинарской среде, где будущим священникам давали «благозвучные» фамилии от латинских или греческих слов. Однако для этой версии нет прочной диалектной базы, и она выглядит менее убедительной, чем первая. Семинарские фамилии обычно имеют более прозрачную книжную основу (например, Кесаревский), а «Кезуров» звучит по-народному, грубовато.

Суффикс -ов указывает на то, что фамилия сформировалась в среде крестьян или посадских людей, где прозвище отца переходило к детям в притяжательной форме: «чей сын? — Кезуров». Географически фамилия тяготеет к северо-востоку России: её фиксируют в старых метрических книгах Вологодской и Архангельской губерний, а также на Урале. Там слово «кезнуть» было в ходу, и прозвище могло закрепиться за конкретным родом.

Таким образом, предки Кезуровых — это, скорее всего, крестьяне или ремесленники из северных регионов, получившие прозвище по внешнему виду или состоянию здоровья. Фамилия редкая, но не уникальная: в однокоренном ряду стоят Кезлов, Кезлин, Кезляков, где корень «кезл-» также восходит к диалектным значениям «хилый, слабый». В современной России Кезуровы встречаются рассеянно, без ярко выраженного гнезда, что говорит о постепенном распаде прежних диалектных ареалов.