Фамилия Хавротин звучит необычно, и первое, что приходит в голову, — это связь с женским именем Хавронья. Однако это поверхностное впечатление обманчиво. В основе фамилии лежит мужское имя, а точнее — одна из его народных, разговорных форм. Большинство исследователей сходятся во мнении, что фамилия Хавротин восходит к крестильному имени Гавриил, которое в переводе с древнееврейского означает «божественный воин» или «моя сила — Бог». От этого популярного имени в русской среде образовалось множество уменьшительных и обиходных вариантов: Гавря, Гаврик, Гаврила, а также Хаврошка и Хавротя. Последняя форма, Хавротя, и легла в основу фамилии.

Существует и альтернативная версия, менее распространенная, но имеющая право на жизнь. Согласно ей, имя Хавротя могло быть образовано от имени Хавроний — диалектной формы мужского имени Февроний. В этом случае значение корня уходит к греческому слову, которое переводят как «вечное сияние» или «лучезарный». Эта версия выглядит правдоподобной из-за фонетического сходства, но версия с Гавриилом все же более убедительна: она опирается на широкую традицию трансформации начального «г» в «х» в простонародной речи (сравните: Гаврила — Хаврила, Гавроня — Хавроня).

Сама фамилия образована по стандартной для русского языка модели с суффиксом -ин. Этот суффикс указывает на принадлежность: Хавротин означает «сын Хавроти», «ребенок Хавроти». Такой способ словообразования был одним из самых распространенных в XV–XVII веках, когда фамилии формировались от личных имен и прозвищ отцов. По сути, фамилия Хавротин — это притяжательное прилагательное, которое закрепилось и стало наследственным родовым именем.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий был длительным и неравномерным, где-то он завершился раньше, где-то позже. Можно лишь утверждать, что фамилия Хавротин — это памятник живой народной речи, которая не просто сохранила церковное имя, но и переработала его на свой лад, создав оригинальную и запоминающуюся форму. В ней отразилась та самая языковая стихия, которая превращала строгие календарные имена в домашние, теплые прозвища, а затем в фамилии.