Фамилия Хлецков с первого взгляда кажется прозрачной: хлеб, хлец — и готово. Но тут есть лингвистическая ловушка. В русских говорах слово «хлец» не фиксируется в значении «маленький хлеб» или «хлебец». Уменьшительное от «хлеб» — это именно «хлебец», через «б». А «хлец» — форма, характерная для белорусского и украинского языков, где «хлеб» звучит как «хлеб», а «хлец» — это уже искажённое или диалектное произношение. Скорее всего, основа фамилии — не прямое название продукта, а прозвище Хлец, которое дали человеку, имевшему отношение к хлебу: пекарю, торговцу или просто любителю поесть. Суффикс -к- в таком прозвище — уменьшительный или уничижительный, как в «Ванька» или «Санька», то есть Хлец — это «хлебушко», «хлебный человек» с оттенком фамильярности.

Модель образования типична для русских фамилий: основа на -ц (Хлец) плюс суффикс -ов, дающий притяжательное значение «чей?» — «сын Хлеца». Фамилия сравнительно редкая. В дореволюционных источниках она встречается в южнорусских и западнорусских губерниях, что косвенно подтверждает связь с белорусским или украинским влиянием. Например, в документах по Курской и Смоленской губерниям XIX века попадаются крестьяне и мещане Хлецковы. В центральной России та же фамилия могла возникнуть из-за акающего произношения: «хлебец» через «хлепец» давало на письме «Хлепцов», но вариант «Хлецков» — результат упрощения звукосочетания.

Интересная деталь: у фамилии есть омонимичный вариант — Хлепцов. Словарь Б. Унбегауна указывает, что фамилии от названий продуктов часто проходят через стадию прозвищ, и «Хлебников» — самая прямая форма, а «Хлецков» — её диалектная или фонетическая ветвь. Если предок Хлецковых не был пекарем, прозвище могло закрепиться за человеком, который в общине отвечал за раздачу хлеба или имел привычку брать хлеб в долг — такие бытовые детали и становились основой для фамилий.

Таким образом, Хлецков — фамилия-профессия с региональным оттенком. Её носители, скорее всего, происходят из западнорусских земель или из тех мест, где смешивались русские, белорусские и украинские говоры. В современной России она встречается рассеянно, без ярко выраженного гнезда, что говорит о миграции крестьянского сословия в XIX–XX веках.