Фамилия Хохрулина — редкий случай, когда суффикс -ин указывает не на принадлежность отцу (как в Иванов — сын Ивана), а на происхождение от прозвища, которое, скорее всего, было связано с внешностью или манерой поведения. Основа — «хохруля» или «хохруль».

Что могло означать это слово? В русских говорах «хохруля» — это нечто взъерошенное, растрёпанное, возможно, человек с торчащими волосами или неопрятной шевелюрой. Сравните с диалектным «хохол» — хохолок, чуб, или «хохрить» — топорщить, ерошить. В некоторых областях «хохрулёй» могли прозвать неряшливого или суетливого человека, который постоянно «хохрится», то есть суетится или важничает. Таким образом, прозвище Хохруля давали по характерной причёске или по манере держаться.

Суффикс -ин в фамилиях такого типа работает как притяжательный: «чей?» — Хохрулин, то есть «сын Хохрули» или «из семьи Хохрули». Это типичная модель для северных и центральных регионов России, где фамилии на -ин так же распространены, как и на -ов. В отличие от фамилий на -ов, которые чаще образовывались от названий профессий или от имён на твёрдый согласный, фамилии на -ин тяготеют к прозвищам и словам женского рода.

Версия о связи с тюркскими корнями (например, от «хох» — сухой или «рул» — душа) маловероятна: слово «хохруля» имеет прозрачную славянскую этимологию и живую параллель в диалектах. Фамилия Хохрулина — это не переосмысленное иностранное имя, а прямое указание на то, как предка дразнили в деревне.

Однокоренные фамилии — Хохрин, Хохлов, Хохряков — все они вышли из того же гнезда «хохол», «хохрить», «хохря». Но Хохрулин стоит особняком: у него редкий суффиксальный вариант -ул-, который в русских прозвищах часто придаёт оттенок уменьшительности или пренебрежения (сравните: замарай — замаруля, грязнуля). То есть Хохруля — это не просто «хохлатый», а «хохлатик», «ершистый малый».

Географически фамилия встречается крайне редко, преимущественно в центральной России, но без привязки к конкретной губернии. В метрических книгах XIX века Хохрулины фигурируют как крестьяне или мещане — в среде высших сословий такие «говорящие» прозвища не приживались.