Фамилия Хутыз происходит от старинного адыгейского мужского имени, которое в русской записи закрепилось в форме Хутыз. Само имя сегодня почти вышло из употребления, но сохранилось в фамилии, что делает её ценным свидетельством старых адыгских именников. Вокруг происхождения этого имени есть две основные версии, и они ведут к совершенно разным смыслам.

Первая версия связывает имя Хутыз с тюркским корнем. В тюркских языках есть слово qutuz, которое переводится как «бешеный», «вспыльчивый», «неистовый». В этом случае имя могло быть оберегом: в древности считалось, что имя с негативным или устрашающим значением отпугивает злых духов и защищает ребёнка от сглаза. Такая практика была широко распространена у многих народов Кавказа и степной зоны.

Вторая версия опирается на собственно адыгейский языковой материал. В адыгейском языке есть слово «хъут», которое означает «пригодный», «годный». Если принять эту версию, то имя Хутыз можно понять как пожелание ребёнку стать достойным, способным человеком, опорой семьи. Это значение полностью противоположно тюркской трактовке, но с точки зрения логики имяобразования оно не менее убедительно.

Какую из версий считать основной? Вопрос не простой. Адыгейский язык исторически взаимодействовал с тюркскими диалектами, особенно в районах, где были распространены контакты с ногайцами и крымскими татарами. Поэтому нельзя полностью отбрасывать тюркское влияние. Однако для адыгской культуры более характерны имена-пожелания с положительным смыслом, чем имена-обереги с устрашающим значением. Поэтому версия с адыгейским корнем «хъут» выглядит несколько правдоподобнее, хотя и не бесспорной.

Фамилия Хутыз образована по классической модели: к основе имени добавился нулевой суффикс, то есть фамилия просто совпала с формой имени. Такой способ характерен для адыгских фамилий, которые часто не имеют дополнительных русских окончаний вроде -ов или -ин. Носители фамилии Хутыз — это, как правило, потомки адыгов, живших на Северо-Западном Кавказе, в исторической Черкесии. Фамилия не получила широкого распространения за пределами адыгской среды, поэтому и сегодня она остаётся локальной и узнаваемой именно в адыгском контексте.