Фамилия Хылпус — редкий случай, когда эстонское происхождение читается почти без искажений. В основе лежит эстонское прозвище Hõlpus, которое переводится как «простота», «простой», «простак». Скорее всего, так закрепили за предком черту характера: простодушие, бесхитростность, лёгкость в общении и прямоту. Менее вероятно, но допустимо, что прозвище указывало на социальное положение — выходец из простого сословия, без привилегий и званий.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: фамилия совпадает с исходным прозвищем, без привычных русских суффиксов -ов или -ин. Это типично для эстонских фамилий, которые часто сохраняли нарицательную основу без дополнительного оформления. Поэтому Хылпус — не переделка, а почти точная передача эстонского звучания русскими буквами, где «õ» превратилось в «ы».

Исторический контекст добавляет ясности. В 1826–1835 годах в Эстонии прошла реформа фамилий: крестьяне, у которых раньше фамилий не было, получили право и обязанность их взять. Часто новые фамилии давали по названию местности, из-за чего жители одного региона могли получить одинаковые фамилии. Но часть прозвищ, как Hõlpus, сохранилась с того времени и позже закрепилась в качестве родового имени. Фамилия Хылпус — из их числа: она пережила реформу и дошла до нас в почти неизменном виде.

Любопытно, что в эстонской традиции прозвища такого типа не считались обидными. Простота и прямота ценились, а слово «простак» в деревенской среде означало скорее открытого и честного человека, чем глупого. Так что предок с прозвищем Hõlpus, вероятно, был человеком без хитростей, с которым легко договаривались и которому доверяли.

Стоит учесть, что написание «Хылпус» — результат адаптации эстонской буквы «õ» (звук, близкий к русскому «ы») и конечного «s», переданного как «с». В оригинале фамилия звучит ближе к «Хылпус» с мягким, не твёрдым «х». Из-за редкости фамилии найти известных носителей в открытых источниках сложно, но это не умаляет её ценности: она — живое свидетельство того, как эстонское прозвище, данное по характеру, пережило реформу XIX века и сохранилось в русскоязычной среде.