Фамилия Китовер — редкий случай, когда основа слова почти прозрачна, а вот механизм её возникновения вызывает споры. На слух она распадается на две части: «кит» и «вер». Самый прямой путь — увидеть здесь сложение двух корней, то есть типичную для русских фамилий модель, по которой образованы, скажем, Вертоградов или Миротворцев. Но если «кит» — это морское млекопитающее, то вторая часть, «-вер», скорее всего, восходит к глаголу «верить» или «веровать». Тогда Китовер — это «тот, кто верит в кита». Звучит фантастично, но именно так в старину могли прозвать человека, промышлявшего китобойным промыслом или жившего на побережье, где добыча кита была основным занятием. Такое прозвище — «китовер» — могло означать «верящий в кита» как в кормильца, то есть живущий за счёт китового промысла.

Однако есть и другая, более прозаичная версия. Фамилия могла возникнуть из искажённого географического названия или из прозвища, связанного с диалектным словом. В некоторых говорах «кит» означало не только животное, но и пучок, связку (например, кита льна). А глагол «вереть» в диалектах имел значение «запирать, закрывать» или же был связан с «верея» — столб ворот. В таком случае Китовер мог быть прозвищем человека, который вязал снопы или занимался плетением, но эта версия менее убедительна из-за редкости такого сочетания.

Словообразовательная модель фамилии — типичная для русского севера и поморских областей. Суффикс «-ов» указывает на принадлежность: сын Китовера. То есть в основе лежит прозвище, которое дали первому носителю. Если принять «китобойную» версию, то предки Китоверов могли быть артелями поморов, уходившими на промысел в северные моря. Фамилия встречается крайне редко, в основном в документах XIX века по Архангельской и Вологодской губерниям, что косвенно подтверждает северное происхождение.

В ономастических справочниках фамилия Китовер не получила подробного анализа, в отличие от более частых Китовых или Китовых. Это делает её особенно интересной: она сохранила в себе буквальное, почти мифологическое прозвище, которое вряд ли могло возникнуть в центральной России, далёкой от китовых миграций. Скорее всего, это прозвище реального человека, чья вера в кита была не религиозной, а практической — как в источник жизни и пропитания.