Фамилия Крагулец не входит в число распространённых русских фамилий, и её корни ведут скорее в южнославянскую, чем в восточнославянскую среду. В основе лежит слово «крагуль» или «крагуй» — так в сербском, хорватском и болгарском языках называют ястреба-тетеревятника или сокола. Слово это, в свою очередь, происходит из тюркских языков (ср. «каргуй» — коршун) и пришло на Балканы через турецкое посредничество. Таким образом, Крагулец — это «соколёнок», «ястребёнок», то есть уменьшительное прозвище, которое могли дать человеку за острое зрение, стремительность или хищный нрав.

Суффикс -ец в этой фамилии — типичный уменьшительно-ласкательный, характерный для южнославянских языков. Он аналогичен русскому суффиксу -ик или -ок: если в русском «сокол» превращается в «соколик», то в сербском «крагуй» — в «крагулец». Модель образования фамилии — от прозвища напрямую, без дополнительных патронимических суффиксов (-ович, -ев). Это указывает на то, что фамилия сформировалась сравнительно поздно, уже в XIX веке, когда в Сербии и Боснии начали массово фиксировать фамилии по прозвищам.

Географически фамилия Крагулец чаще всего встречается в Сербии, Боснии и Герцеговине, а также в Хорватии. В России она редка и, скорее всего, принадлежит потомкам переселенцев с Балкан — например, сербов, которые переезжали в Российскую империю в XVIII–XIX веках, или эмигрантов XX века. Стоит отметить, что в русском языке слово «крагуй» не прижилось, поэтому версия о местном русском происхождении от забытого диалектного слова маловероятна: для русского уха фамилия звучит чужеродно, и её основа не даёт прозрачной этимологии без обращения к южнославянскому материалу.

Если искать параллели, то это фамилии Крагуй, Крагуевич, Крагуля, а также топоним Крагуевац — город в Сербии, название которого происходит от того же корня. Все они сводятся к образу хищной птицы, что было распространённым мотивом для прозвищ в среде пастухов, охотников и воинов. Для носителя фамилии Крагулец можно уверенно сказать: предок, скорее всего, был южным славянином, и его прозвище звучало как «ястребок» — либо по внешнему сходству, либо по характеру.