Фамилия Криоспиченко звучит необычно и сразу привлекает внимание. Её основа — «Криоспич» — не встречается в современных русских именах или прозвищах, что указывает на иноязычное происхождение. Скорее всего, перед нами украинская или южнорусская фамилия, образованная по продуктивной модели с суффиксом -енко, который в XVI–XVII веках был типичен для Поднепровья и означал «сын» или «потомок» (ср. Шевченко, Тимошенко). То есть Криоспиченко — это «сын Криоспича» или «человек из рода Криоспичей».

Самая правдоподобная версия связывает корень «Криоспич» с греческим словом κρύος (kryos) — «холод, мороз, лед». Вторая часть, «спич», может восходить к греческому σπίθα (spitha) — «искра», или к σπίζω (spizo) — «сжимать, давить». Однако более вероятно, что «спич» — это искажённое украинское или русское спица (острая палка, игла) или спичка (щепка). Тогда «Криоспич» могло быть прозвищем человека с «холодным» или «острым» характером — сурового, колкого, резкого на язык. В диалектах юга России и Украины такие составные прозвища не редкость: они описывали внешность или поведение в сжатой, метафорической форме.

Менее вероятна, но возможна связь с греческой фамилией Криоспирис (Κριοσπύρης), где первая часть — κριός (баран), а вторая — σπύρος (зерно). Такая фамилия могла бы означать «бараний корм» или «пастух», но для украинского суффикса -енко это сочетание выглядит искусственным. Греческое влияние могло прийти через Причерноморье или через греческих переселенцев в Новороссии, но тогда фамилия скорее сохранила бы окончание -иди или -пулос.

Географически фамилия Криоспиченко редкая. В современных базах данных она почти не встречается, что говорит о её локальном бытовании, возможно, в одном-двух сёлах Полтавщины, Харьковщины или на Кубани. Если предки носили такое прозвище, они могли быть казаками или крестьянами, получившими фамилию по отцу-прозвищу в XVIII–XIX веках, когда украинские фамилии на -енко массово закреплялись в метриках.

Вариант написания с буквой «и» в корне (Криоспиченко, а не Кряоспиченко) указывает на то, что основа не переосмысливалась как «кривой» или «кряж». Это дополнительный аргумент в пользу греческого заимствования, хотя окончательных доказательств нет.