Фамилия Криздипюскина — редкий случай, когда написание почти полностью скрывает механизм своего образования. На первый взгляд она кажется искусственной или книжной, но на деле это результат сложной адаптации прибалтийско-финского или, вероятнее, латышского прозвища к русской словообразовательной модели.

Основа фамилии — «Криздипюск» — скорее всего, восходит к латышскому слову «krizdipš» или близкому к нему диалектному варианту, означавшему что-то вроде «крикун», «горлопан» или «человек с громким, резким голосом». В латышском языке суффикс -ipš часто образует уменьшительные или пренебрежительные формы, поэтому прозвище могло быть не столько обидным, сколько бытовым, закреплённым за шумным, беспокойным человеком. Вторая часть — «юск» — может быть искажённым прибалтийским суффиксом принадлежности или результатом переосмысления на русской почве, когда корень подогнали под привычное звучание.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: Криздипюскина — буквально «дочь (или жена) Криздипюски». Мужская форма, Криздипюскин, образована по той же модели. Такое окончание типично для фамилий, возникших на северо-западе России, в регионах, граничащих с Прибалтикой, — в Псковской, Новгородской губерниях, а также среди старообрядцев, живших в Латвии и Эстонии. В этих местах прибалтийские прозвища нередко русифицировали, добавляя русские суффиксы, и фамилия Криздипюскин — живой пример такого языкового контакта.

Интересная деталь: окончание «-а» в женском варианте (Криздипюскина) — не просто грамматический признак. В русской традиции фамилии на «-ин» в женском роде всегда оканчиваются на «-а», и это указывает на то, что фамилия была закреплена в крестьянской или мещанской среде, где фамилии передавались в полной форме. Дворянские фамилии на «-ин» часто оставались неизменными для женщин (например, «княжна Волконская»), но здесь мы видим народную, бытовую модель.

Поскольку фамилия крайне редкая, её носители, скорее всего, происходят из одного небольшого региона или даже из одной семьи, которая переселилась в Российскую империю из Прибалтики в XVIII–XIX веках. Никаких широко известных исторических личностей с такой фамилией нет, и это как раз тот случай, когда фамилия говорит сама за себя: она — маркер смешанного, балто-русского происхождения и бытового прозвища, которое дали предку за его голос или характер.