Фамилия Кркыуйцов — редчайший случай в русской ономастике. Она настолько необычна по своему звуковому составу, что сразу же вызывает вопрос: откуда она взялась и как её могли записать?

Скорее всего, перед нами не исконно русская фамилия, а результат сложной адаптации иноязычного имени или прозвища. В русском языке нет корней со стечением согласных «крк», а суффикс -ов- указывает на принадлежность (чей? — Кркыуйцов). Основа «Кркыуй» звучит как что-то тюркское или кавказское. Можно предположить, что исходное имя или прозвище было, например, «Кыркыуй» (от тюркского «кырк» — сорок, или «кыркыу» — резать, кроить) или «Гыргыуй». При записи в русских документах (например, в переписных книгах или метриках) писарь передал гортанное «г» как «к», а гласные записал на слух, получив сочетание «Кркыуй». В пользу этой версии говорит и конечное -ц- в суффиксе: не «Кркыуев», а «Кркыуйцов». Это могло возникнуть, если к основе добавили суффикс -ец (Кркыуец → Кркыуйцов), обозначающий выходца из какой-то местности или человека с определённым признаком, либо если исходное имя оканчивалось на -ц.

Другая, менее вероятная, но возможная версия — это искажение при переписи. В условиях плохой слышимости или неразборчивого почерка фамилию могли «испортить» до неузнаваемости. Например, исходная фамилия могла быть «Куркуйцов» (от прозвища Куркуй), «Коркоуйцов» или даже «Крикунов» (через чередование звуков). Однако стечение «Крк» настолько специфично, что первая гипотеза — об иноязычном происхождении — выглядит убедительнее.

Географически фамилии с подобным «неудобным» для русского уха звучанием чаще всего встречаются в районах активных контактов с тюркскими народами: в Поволжье, на Урале, в Сибири или на Северном Кавказе. Предок носителя фамилии Кркыуйцов, скорее всего, был выходцем из этих мест, получившим или принесшим с собой прозвище, которое русские писцы зафиксировали в таком необычном виде. О сословной принадлежности судить трудно: это могли быть и крестьяне, и казаки, и служилые люди из «инородцев». В любом случае, фамилия Кркыуйцов — яркий пример того, как письменная фиксация может сохранить уникальный звуковой след межэтнического контакта.