Фамилия Кропашов — один из тех случаев, где на первый план выходит не имя, а суффикс. Если бы фамилия звучала как Кропашев, вопросов бы не было: стандартная русская модель отчества от прозвища Кропаш. Но суффикс -ов- здесь превращает основу в притяжательное прилагательное, а вот само окончание -шов указывает на то, что исходное прозвище имело форму Кропаш, а не Кропаша. Это важно: фамилия образована от прозвища, оканчивающегося на твёрдый шипящий, что в русской ономастике встречается реже, чем мягкие варианты.

Основа «кропаш» почти наверняка связана с глаголом «кропать» — делать что-то мелко, кропотливо, с трудом, но не обязательно искусно. В старых говорах «кропать» означало «шить», «чинить», «латать», а также «медленно работать», «корпеть над делом». Прозвище Кропаш могли дать человеку, который занимался мелким ремеслом: портному, сапожнику, лудильщику или просто тому, кто был известен своей медлительностью и тщательностью. В словаре Даля «кропать» — это и «чинить одежду», и «делать что-либо кой-как», так что оттенок мог быть и неодобрительным.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России — Вологодчина, Архангельская область, Пермский край, а также Поволжье. Там глагол «кропать» был в ходу, и прозвища на -аш (-яш) в этих регионах типичны. Встречаются однокоренные фамилии Кропачев, Кропалев, Кропотов — они образованы от тех же корней, но с другими суффиксами, что говорит о параллельном бытовании прозвищ.

Сословного статуса у Кропашовых не прослеживается: фамилия не дворянская, не купеческая, не священническая. Скорее всего, это фамилия крестьянская или ремесленная, закрепившаяся за одним родом в конкретной местности. В документах XVIII–XIX веков она могла записываться и как Кропашев — путаница из-за неустойчивого произношения шипящих, но форма на -шов закрепилась и стала фамильным маркером.

Если сравнивать с однокоренными, то Кропашов — более редкий вариант, чем Кропачев, и именно эта редкость делает его ценным для генеалогии: найти предков с такой фамилией проще, чем с массовой. Носитель фамилии может быть уверен, что его предок был либо мастеровым человеком с привычкой кропотливо возиться с мелкими деталями, либо получил прозвище в насмешку за медлительность — но в любом случае прозвище было живым и точным.