Фамилия Крушлинский звучит так, будто за ней стоит польский или западнорусский пейзаж: что-то вроде крутого берега, осыпи или груды камней. И это первая и самая очевидная версия. В её основе лежит корень «круш-», который в польском и украинском языках означает «крушить», «ломать», «дробить». Отсюда и «круша» — обломок, щебень, или «крушня» — место, где ломают камень. Фамилия могла закрепиться за человеком, жившим у каменоломни, на осыпистом склоне, или же за тем, кто занимался дроблением руды, камня.

Модель образования — суффикс «-ский», один из самых распространённых в польской шляхетской и украинской традициях. Он указывает на принадлежность к месту: Крушлинский — «тот, кто из Крушлина» или «с Крушльной горы». В польской ономастике фамилии на «-ский» часто носили представители мелкой шляхты, владевшие хутором или усадьбой с таким названием. Впрочем, в западнорусских землях (Беларусь, Украина) этот суффикс со временем перестал быть маркером благородного происхождения и закрепился у крестьян и мещан, просто указывая на место жительства.

Интересная деталь, которая отличает эту фамилию от десятков похожих: в ней нет типичного западнославянского «ш» в корне. Сравните с фамилией Крушельницкий (от «крушель» — кувшин) или Крушинский (от «крушина» — растение). Крушлинский стоит особняком — его корень более «хрупкий», связанный с действием, а не с предметом. Это делает версию с «каменоломней» или «осыпью» более весомой, чем ботаническую или бытовую.

Спорных версий немного. Можно было бы предположить связь с личным именем Круш (гипотетическое прозвище от «крушить»), но тогда фамилия скорее звучала бы как Крушин или Крушов. Суффикс «-ский» упорно тянет этимологию к топониму. Если на картах Польши или Западной Украины и существовало село Крушлин, Крушльно или урочище Крушля, то именно оттуда пошёл первый носитель.

В социальном плане Крушлинский — типичная фамилия для Речи Посполитой, где оседлость и привязка к земле были главным способом идентификации. Носитель мог быть и шляхтичем-однодворцем, и крестьянином, переселившимся в город. Без генеалогического исследования сказать точнее нельзя. Но сам корень — редкий и выразительный — рисует не поле и не лес, а суровый, каменистый ландшафт, где человек либо ломал камень, либо жил на его обломках.