Фамилия Ксиландер — редкий случай в русском ономастиконе, и её происхождение почти наверняка не связано с исконно славянскими корнями. Если вы ищете её носителей в России, то, скорее всего, имеете дело с фамилией, пришедшей из шведского или немецкого языков, либо с искусственным книжным образованием.

Первое, что бросается в глаза — финаль «-андер». В скандинавских и немецких фамилиях этот элемент часто восходит к греческому «андрос» (человек, мужчина) или является частью сложных слов, обозначающих род занятий или место. Однако основа «Ксил-» (от греческого «ксилон» — дерево) прямо указывает на связь с лесом, древесиной или плотницким делом. Таким образом, наиболее вероятное значение фамилии Ксиландер — «лесной человек» или «дровосек», что типично для фамилий-прозвищ, которые в Швеции и Германии давали лесорубам, плотникам или жителям лесных угодий.

Вторая версия, менее распространённая, но вполне реальная для России — это фамилия, полученная в духовной семинарии. В XVIII–XIX веках будущим священникам часто давали «говорящие» фамилии на латинский или греческий манер. Ученик с фамилией Древесин, Деревягин или Плотников мог получить при поступлении «перевод» на греческий: «ксилон» (дерево) + «андрос» (человек) = Ксиландер. Такая практика была обычной для семинарий, и фамилии на «-андер» (Лютерандер, Гуманиандер) встречаются в духовном сословии.

Интересно, что в отличие от фамилий на «-ов» или «-ин», Ксиландер не меняет окончание в зависимости от пола (Ксиландер — и мужчина, и женщина), что характерно для поздних заимствованных или искусственных фамилий. Встречается она крайне редко: по открытым данным, в России насчитывается не более нескольких десятков носителей, основная масса которых сосредоточена в крупных городах (Москва, Санкт-Петербург) и, возможно, на северо-западе, где исторически сильны шведские и немецкие влияния.

Сравнение с однокоренными фамилиями вроде Ксенофонтов (от греческого «ксенос» — чужой) или Ксифилин (от «ксифос» — меч) показывает, что «Ксиландер» стоит особняком: это не адаптация греческого имени, а сложное слово, которое могло быть и прозвищем, и искусственным конструктом. Спор между «скандинавской» и «семинарской» версиями решается просто: если фамилия встречается у потомков обрусевших немцев или шведов, верен первый вариант; если в среде духовенства — второй. Для современного носителя обе истории одинаково правдоподобны, и точный ответ можно дать только после изучения семейной генеалогии.