Фамилия Кулулебякунин — редкий пример того, как прозвище, связанное с едой, получило необычную суффиксальную обработку. В основе лежит слово «кулебяка» — старинный русский закрытый пирог с многослойной начинкой. Но в фамилии мы видим не просто «Кулебякин» или «Кулебяков», а форму с характерным повторением слога «лу»: Кулулебякунин. Такое удвоение могло возникнуть в живой речи как экспрессивное, почти шутливое прозвище человека, который любил или часто пёк кулебяки, либо того, кто сам походил на пышный пирог — дородного, основательного.

Суффикс «-унин» (а не более привычные «-ов» или «-ин») встречается в русских фамилиях реже и обычно указывает на прозвище, а не на прямое отчество. Сравните: Кулебякунин, как и Говядунин, Рыбинин — такие формы могли закрепиться в северных или сибирских говорах, где сохранялись архаичные словообразовательные модели. Мужская основа «Кулебякуня» — звучит как ласкательно-ироничное обращение: «Эй, Кулебякуня!» — и уже от него образована фамилия.

С географией сложно: фамилия настолько редкая, что в современных справочниках и телефонных книгах она почти не встречается. Возможно, её носители — потомки одного рода из какой-то конкретной местности, где прозвище закрепилось в документах XVII–XVIII веков. По социальному происхождению — скорее всего, крестьянская или посадская среда, где прозвища по еде и внешности были обычным делом.

Если допустить вторую, менее вероятную версию, можно вспомнить, что в некоторых говорах «кулебяка» означала не только пирог, но и неуклюжего, неповоротливого человека. Тогда прозвище Кулулебякунин могло закрепиться за медлительным или неловким предком. Однако первая версия — «пирожная» — кажется более естественной и понятной без натяжек.

Фамилия Кулулебякунин — яркий пример того, как русское слово, пройдя через цепочку прозвищных переделок, превратилось в уникальный родовой знак, который сразу вызывает улыбку и любопытство.