Фамилия Лачининиский — один из тех редких случаев, когда написание подсказывает больше, чем звучание. Скорее всего, перед нами не опечатка, а результат сложной словообразовательной игры, где смешались польская или западнорусская традиция и местное произношение. Основа фамилии — «Лачинин» или «Лачинино», а двойной суффикс «-иниский» (вместо привычного «-инский») выдает двойную переделку: сначала фамилию могли записать как Лачинин, а затем, под влиянием моды на дворянские или шляхетские фамилии на «-ский», «нарастили» окончание. Получилась форма, которая звучит как гибрид: корень от прозвища, а концовка — как у помещичьих родов.

Сама основа «Лачини-» почти наверняка восходит к прозвищу или имени Лачина. В русских говорах «лача» или «лачина» — диалектное слово, означающее «лакомка», «сладкоежка» или, в некоторых областях, «неряха», «разиня». В ономастике известна фамилия Лачин, а также Лачинов (например, у кавказских народов, где «лачин» — сокол, но это совсем другая языковая ветвь). Для центральной России и запада более вероятно прозвище по характеру или поведению: предка могли прозвать Лачиной за любовь к еде или, наоборот, за небрежность. Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: «чей?» — Лачинин, то есть сын или потомок Лачины.

Географически фамилия Лачининиский — редкость. Она могла возникнуть в зоне контакта русских и польских говоров (Смоленщина, Беларусь, западные области России), где суффикс «-ский» добавляли к уже готовым русским фамилиям, чтобы придать им «благородное» звучание. В польской традиции «-иниский» встречается как вариант от топонимов на «-ино» (например, Лачинино — деревня, откуда родом помещик). Но поскольку само слово «лачина» не связано с географическим названием, версия с прозвищем выглядит убедительнее.

Сословная принадлежность носителей неясна: форма на «-ский» могла указывать на шляхту или духовенство, но двойное «-иниский» — скорее народная переделка, а не книжная фамилия. В метрических книгах XIX века такая фамилия могла встречаться у крестьян или мещан, которые сменили написание при переезде или записи в ревизские сказки. Единственное, что можно сказать с уверенностью: перед нами не случайная опечатка, а живой пример того, как язык приспосабливает фамилию к местным нормам произношения и социальным амбициям.