Фамилия Лапихрущ — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка было составным и ироничным. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от имени, профессии или внешности, эта построена по модели глагольного повелительного наклонения плюс существительное: «лапи» (от «лапать», «хватать») и «хрущ» (жук, чаще всего майский). Получается буквально «хватай жука» или «лови хруща».

Такие прозвища — «Лапихрущ», «Вертихвост», «Сорвиголова» — давали в крестьянской среде как шутливые, а иногда и как насмешливые. Человек мог получить его за неловкость, за странное увлечение или просто за манеру поведения. Вряд ли за ним стояло ремесло: ловля майских жуков — занятие сезонное и детское. Скорее всего, прозвище закрепилось за человеком суетливым, хватающимся за всё подряд, или, наоборот, за тем, кто любил собирать жуков, — в деревне такое могли счесть чудачеством.

Морфологически фамилия стоит особняком. Суффикс -ов или -ин здесь отсутствует: окончание -щ указывает на то, что фамилия застыла в форме исходного прозвища. Это типично для украинских и южнорусских фамилий, где прозвища нередко переходили в родовые имена без дополнительной обработки. Сравните: «Тягнибок», «Непийвода», «Затуливітер». Лапихрущ — из того же ряда, и это указывает на возможное происхождение из украинских или белорусских земель, а также из южных областей России.

География фамилии крайне узкая. Встречается она преимущественно в Белгородской и Курской областях, а также на востоке Украины — в Сумской и Харьковской. Это зона исторического расселения, где украинский и русский языки веками смешивались, а составные прозвища были нормой. Дворянских родов с такой фамилией не было — она осталась крестьянской, мещанской, и в дореволюционных списках не поднималась выше податных сословий.

С точки зрения словообразования, это редкий пример фамилии-фразы, сохранившей глагольную форму. В словарях Б. Унбегауна и В. Никонова подобные модели описаны как характерные для украинской ономастики, но с оговоркой, что в русском языке они единичны. Лапихрущ — как раз такой единичный случай, и его ценность для этимолога именно в этой аномалии: фамилия не подчинилась стандартной суффиксации, а осталась живой репликой из прошлого.