Фамилия Лармина — женская форма, а её мужской вариант — Лармин. Чтобы понять её происхождение, нужно разобрать основу. Скорее всего, в её основе лежит прозвище или неканоническое имя Ларма. Что оно могло означать? Самое прямое объяснение — связь с диалектным словом «ларма» или «лармо». В некоторых русских говорах, особенно на севере и в Сибири, так называли неповоротливого, медлительного человека, увальня. Прозвище могло закрепиться за человеком с флегматичным характером или крупной, грузной фигурой.

Вторая версия, менее очевидная, но возможная, — связь с тюркскими языками. В ряде тюркских наречий есть слова, звучащие как «ларма» и означающие «грязь», «тина», «болото». Такое прозвище могли дать человеку, жившему у болотистой местности, или неопрятному, неряшливому человеку. Эта гипотеза правдоподобна для южных регионов России, где контакты с тюркским населением были плотными.

Модель образования фамилии — суффикс -ин, один из самых распространённых в русской ономастике. Он указывает на принадлежность: «чей сын?» — Лармин, то есть сын Лармы. По такой же схеме образованы десятки тысяч русских фамилий от прозвищ на -а, -я (Смирнин, Грязнин, Умнин).

Географически фамилия Лармина редкая. В дореволюционных переписях и метрических книгах она встречается в основном в северных губерниях — Вологодской, Архангельской, а также в Пермской. Это косвенно подтверждает первую, «севернорусскую» версию с диалектным «лармой». Встречаются единичные записи и в центральных областях, но там фамилия могла появиться в результате переселений.

Социальный состав носителей — преимущественно крестьяне и мещане. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. В архивных записях XVIII–XIX веков Лармины чаще всего значатся как государственные или помещичьи крестьяне, реже — как ремесленники в городах.

Таким образом, фамилия Лармина, скорее всего, ведёт начало от прозвища, данного по характеру или внешности предка. Это типичная «прозвищная» фамилия, без связи с церковным именем, что делает её историю более бытовой и приземлённой — она рассказывает не о святом покровителе, а о живом человеке с его особенностями.