Фамилия Латычевская — редкий пример, когда географическая привязка почти очевидна, но остаётся простор для лингвистического спора. Сразу бросается в глаза суффикс -ск-, типичный для польской шляхты, белорусской знати и русского духовенства. Такие фамилии образовывались от названий местностей: сёл, усадеб, городов. Основа «Латычев» — это почти наверняка топоним. В Беларуси есть деревня Латычи (Витебская область), в Польше — местечко Латычев (Latyczów), которое исторически входило в Подольское воеводство. От названия «Латычев» образовали фамилию по модели «владелец поместья Латычев» или «выходец из Латычева».

Но есть и вторая версия, менее популярная, но не лишённая логики. Основа «Латыч» могла быть прозвищем. В южнорусских и украинских говорах «латыш» или «латыч» — не только прибалт, но и вообще человек с необычной, «чужой» речью (сравните: «латынь», «латыш» — как синоним непонятного). Если прозвище Латыч дали человеку, который говорил не по-местному, то фамилия Латычевский (а потом и Латычевская) означала бы «сын того самого Латыча». Однако суффикс -евск- в таком случае скорее указывал бы на принадлежность к целому роду, а не на конкретного отца.

Сословный разброс тоже стоит отметить. Фамилии на -ский в Российской империи до XIX века были маркером дворянства или духовенства. Латычевская могла принадлежать обедневшей шляхетской семье, которая потеряла герб, но сохранила фамильный суффикс. Или же это фамилия священника, которого при рукоположении записали по названию села, где он служил (такая практика была распространена в семинариях). Второй вариант даже вероятнее: семинаристы часто получали фамилии от названий приходов, и Латычевская — типичная «географическая» семинарская фамилия в женском роде.

С точки зрения словообразования любопытно, что фамилия сохранила мягкое окончание -ская, а не отвердела в -цкая, как это часто бывало в просторечии (сравните: Латычевская, а не Латычевцкая). Это говорит о том, что носители дорожили литературной формой или принадлежали к среде, где письменная традиция была сильна. Сегодня фамилия встречается единично, в основном на западе России и в Беларуси, что косвенно подтверждает её польско-белорусские корни.