Фамилия Лезиков — наглядный пример того, как русская фамилия может быть образована от прозвища, связанного с ремеслом или характером, но с неожиданным поворотом. Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), а основа — Лёзик. Это уменьшительно-ласкательная форма от слова «лёз» или «лезь», то есть повелительного наклонения глагола «лезть». В диалектах и просторечии так могли назвать человека неугомонного, навязчивого, всюду сующего нос — «лезущего не в своё дело». Однако есть и более конкретная версия: в некоторых говорах «лёзом» называли челнок ткацкого станка, а «лёзик» — либо подмастерье ткача, либо само приспособление. Тогда Лезиков — потомок того, кто работал с ткацким станком, возможно, был ткачом или ремесленником, изготавливающим челноки.

Фамилия редкая, географически привязана к центральным и южным областям России, встречается в старых документах по Тульской, Рязанской и Воронежской губерниям. Интересно, что ударение в ней плавающее: в одних семьях говорят Ле́зиков, в других — Лезико́в, что типично для фамилий, образованных от уменьшительных форм. Сравните с однокоренными Лезов, Лезин, Лезнев — все они восходят к тому же глаголу или прозвищу, но суффикс -ик в основе Лезиков встречается реже, что делает фамилию отличимой от более массовых вариантов. В словаре Б. Унбегауна подобные модели описаны как характерные для «прозвищных» фамилий, где суффикс -ик играет роль уменьшительности, а не профессионального обозначения.

Таким образом, предок Лезиковых мог быть либо ткачом, либо тем, кого в деревне дразнили за излишнюю активность. Обе версии имеют право на существование, но вторая — прозвищная — встречается в русской ономастике чаще, чем узкопрофессиональные названия. Если ваша фамилия Лезиков, вы носите память о человеке, которого в XVI–XVII веках знали по его характеру или занятию, и это единственное, что можно сказать с уверенностью: сословная принадлежность, как и точная дата возникновения, остаётся загадкой.