Фамилия Лучинцев — наглядный пример того, как русская фамилия может хранить в себе сразу две бытовые загадки: чем занимался предок и как его при этом называли. Словообразовательная модель проста: основа «Лучин-» плюс типичный фамильный суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного). Но что скрывается за этой основой?

Первая и самая очевидная версия — связь с лучом, то есть с тонкой щепой, которую в старину жгли для освещения избы. В таком случае прозвище Лучинец мог получить человек, который делал лучины, торговал ими или, возможно, славился умением быстро и ровно их щепать. Это ремесло было распространено повсеместно, но вряд ли считалось престижным — скорее, бытовым, как плетение лаптей или изготовление веревок.

Однако есть и менее известный поворот. В некоторых северных и сибирских говорах «лучиной» называли не только щепу, но и худого, долговязого человека. Прозвище Лучинец могло закрепиться за высоким и тощим парнем — по аналогии с тем, как сухая лучина была длинной и хрупкой. Такие прозвища по внешности давали на Руси охотно, и они нередко переходили в фамилии без всякой связи с ремеслом.

Суффикс -ец в основе (Лучинец) характерен для прозвищ, обозначавших человека по его характерному признаку или занятию. Сравните: кузнец, мудрец, храбрец. Со временем «Лучинец» превратилось в «Лучинцев» — по модели «чей сын?» — то есть сын Лучинца.

Географически фамилия встречается разрозненно, без явного гнездового скопления, что типично для прозвищ, а не для фамилий от крестильных имен (которые часто концентрировались в одном уезде). Это косвенно подтверждает бытовое, а не церковное происхождение.

Спорных версий здесь немного. Иногда пытаются связать фамилию с редким каноническим именем Лука (через форму Лукиан или Лучин), но это маловероятно: от Луки образованы фамилии Лукин и Лукичев, а форма «Лучинцев» слишком далека фонетически. Так что основная версия — прозвище либо по ремеслу, либо по внешности — остается самой правдоподобной.