Фамилия Лузвольхв — один из тех редких случаев, когда написание почти полностью совпадает с произношением, но за этой простотой скрывается сложная этимологическая загадка. На первый взгляд, перед нами сложение двух основ, и это наиболее вероятный путь образования. Первая часть, «луз-», может восходить к диалектному глаголу «лузить» — лущить, шелушить, очищать (например, горох или орехи). Вторая часть, «-вольхв», — это искажённое или старое написание слова «волхв», то есть жрец, мудрец, колдун или знахарь в дохристианской и раннехристианской Руси. Таким образом, буквальное значение прозвища Лузвольхв могло быть «лущитель волхвов» или «тот, кто обдирает (побеждает) волхвов» — метафорическое прозвище для человека, который спорил с языческими жрецами или, возможно, занимался разоблачением их «чудес».

Однако есть и другая, более прозаическая версия. Суффикс -в- в середине слова мог быть вставным, а основа «лузольх» — искажением татарского или другого тюркского имени или прозвища. В этом случае фамилия могла быть записана на слух русскими писцами, которые не поняли чужого слова и переделали его в более привычное для себя сочетание «луз» и «волхв». Такое переосмысление (народная этимология) — частое явление для редких фамилий.

Словообразовательная модель фамилии — бессуффиксная, то есть она образована напрямую от прозвища без добавления типичных русских суффиксов -ов, -ев или -ин. Это указывает на то, что прозвище Лузвольхв было устойчивым и закрепилось за родом в своей исходной форме, что характерно для более поздних, часто однодворческих или казачьих фамилий, а также для фамилий, возникших в среде духовенства, где могли давать «говорящие» прозвища.

Географически фамилия почти не встречается в современных базах данных, что говорит о её крайней редкости или об утрате носителей. Если она и бытовала, то, скорее всего, в северных или центральных губерниях России, где были сильны старообрядческие традиции и память о волхвах, а также где диалектное слово «лузить» было в ходу. Достоверных сведений о сословной принадлежности первых носителей нет, но, учитывая книжный оттенок второй части, можно предположить, что прозвище дал человеку грамотный поп или дьяк — либо в насмешку, либо как характеристику его упрямого, «колдовского» характера.