Фамилия Мамадлоиков — редкий пример фамилии, образованной не от одного корня, а от целого личного имени, за которым стоит сложная тюркско-персидская традиция. Основа здесь — имя Мамадлой (в бытовом произношении Мамадлои, Мамадлой), которое само состоит из двух частей: «Мамад» (таджикский или узбекский вариант имени Мухаммад, распространённый в Средней Азии) и «лой» (в переводе с таджикского — «грязь», «ил», «жирная земля»). Соединение религиозного имени с бытовым словом кажется неожиданным, но в ономастике это объяснимо: «Мамадлой» — классическое имя-оберег. В мусульманских семьях ребёнку давали «низкое», даже уничижительное прозвище, чтобы отвести сглаз и злые силы. Считалось, что если назвать сына «Грязь Мухаммада», то нечистая сила побрезгует им, и дитя вырастет здоровым. По этой же модели сложены имена типа Болталой (болта — топор), Итбай (собака-богач) или Тошмат (камень-Мухаммад).

Суффикс -ов указывает на русскую патронимическую модель, которая закрепилась в документах при советской паспортизации народов Средней Азии. Фамилия Мамадлоиков буквально означает «потомок Мамадлоя». Географически она тяготеет к Таджикистану и Узбекистану, особенно к Согдийской области и Ферганской долине, где традиция имён-оберегов сохранялась до середины XX века. В русской записи фамилия могла трансформироваться: вместо ожидаемого Мамадлоев появился вариант с «и» (Мамадлоиков) — это либо результат диалектного произношения, где конечный «й» в имени осознавался как «и», либо описка писаря, которую позже закрепили в паспорте.

Родственные фамилии — Мамадлоев, Мамадлоиев, а также более простые Мамадов и Лойев — встречаются чаще, но именно форма с «ик» делает Мамадлоиковых уникальными: она указывает на конкретную ветвь рода, где имя предка записали с уменьшительным оттенком (Мамадлой → Мамадлоик, «маленький Мамадлой»). Социальный статус первых носителей — скорее всего, дехкане (крестьяне) или ремесленники в кишлаках, так как имена-обереги были типичны для простонародья, а не для знати. Сословных привилегий эта фамилия не предполагает, но её история — живой след среднеазиатской магии имени, где защита ребёнка ценилась выше благозвучия.