Фамилия Марзбекова — редкий случай, где корень и суффикс вступают в неожиданное противоречие. С одной стороны, основа «Марзбек» имеет ярко выраженный тюркский облик, с другой — окончание «-ова» твёрдо привязывает фамилию к русской грамматической традиции. Это почти всегда означает одно: фамилию принесли в русскую среду извне, и её «обрусели» путём добавления типичного фамильного суффикса.

Разберём основу. «Марзбек» — составное имя или прозвище, распространённое у народов Северного Кавказа и в тюркском мире. Первая часть «марз» восходит к арабскому «марз» (болезнь, недуг) или, что вероятнее, к персидскому «марз» (граница, рубеж). Вторая часть «бек» — тюркский титул, означающий «господин», «князь», «правитель». Таким образом, имя Марзбек могло означать либо «господин, стоящий на границе» (пограничный князь), либо, по менее лестной версии, «господин, приносящий болезнь» (обережное имя, данное, чтобы отвести зло). Первая версия выглядит правдоподобнее: в именах народов Кавказа и Средней Азии компонент «бек» часто соединялся с указанием на место или должность.

Суффикс «-ов» (в женском роде «-ова») — стандартный русский патронимический показатель, который в XIX–XX веках массово добавляли к нерусским фамилиям при их фиксации в документах. Это значит, что предок носительницы фамилии Марзбекова, скорее всего, был мужчиной по имени или прозвищу Марзбек. Семья жила в русскоязычной среде, и фамилию оформили по образцу «Иванов» или «Петров». Географически фамилия тяготеет к регионам, где исторически пересекались русское и кавказско-тюркское население: Ставрополье, Кубань, Терек, а также к городам, куда в советское время переезжали выходцы из Дагестана, Чечни, Ингушетии или Азербайджана.

В отличие от многих русских фамилий, у Марзбековой нет сословной привязки. Она не указывает на крестьянина, купца или дворянина. Её социальный контекст — межэтнический контакт и адаптация. Фамилия могла появиться у служилых людей на Кавказской линии, у горцев, перешедших на русскую службу, или у торговцев. В любом случае, Марзбекова — это не «окаменевшее» прозвище, а живое свидетельство того, как имя, звучавшее по-восточному, стало частью русского ономастикона.