Фамилия Мауслис звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: перед нами яркий след балтийского влияния, скорее всего, литовского или латышского. Вопреки ожиданию, в ее основе лежит не имя и не профессия, а живое прозвище, которое давали человеку по чертам характера или поведению. Разобраться в точном значении непросто, потому что балтийские языки предлагают сразу несколько созвучных корней, и у каждой версии есть свои сторонники.

Самая правдоподобная гипотеза выводит фамилию от литовского глагола mausti — «ныть», «болеть», «томиться». В таком случае Мауслисом в крестьянской среде могли прозвать капризного, вечно недовольного ребенка или же взрослого, который своим нытьем и жалобами действовал окружающим на нервы. Прозвища такого типа — по неприятной особенности поведения — были обычным делом, поэтому версия выглядит логичной и житейской.

Вторая версия отталкивается от другого литовского слова, maustyti, что означает «напяливать», «надевать с трудом». Здесь прозвище Мауслис могло закрепиться за человеком с необычной манерой одеваться: например, за тем, кто носил одежду не по размеру, неуклюже или слишком вызывающе. Эта гипотеза менее распространена, но тоже имеет право на существование, поскольку в основе многих фамилий лежат наблюдения за внешним видом.

Наконец, есть и третья версия, которая уводит нас в латышский язык, где глагол maut переводится как «мычать». Если принять эту трактовку, то прозвище могло отражать особенности речи: человек говорил невнятно, гулко или слишком громко, напоминая окружающим корову. Впрочем, здесь есть и более прозаичное толкование: Мауслисом могли назвать скотовода, который разводил коров. Эта версия связывает фамилию с родом занятий, а не с недостатками, и тоже выглядит убедительно.

Сам суффикс -ис типичен для литовских фамилий, что делает балтийское происхождение рода почти несомненным. Скорее всего, предки носителей фамилии жили на территории современной Литвы или Латвии, а затем фамилия в неизменном виде перешла в русскую среду. Выбрать одну версию из трех сложно, но лингвисты обычно отдают предпочтение первой, связанной с глаголом mausti, — уж очень распространены в ономастике прозвища, данные за характер. Впрочем, без знания конкретной семейной истории каждая из трактовок остается лишь предположением.