Фамилия Мишуровский звучит как типичная польская или украинская фамилия с суффиксом -ский, который изначально указывал на принадлежность к месту или роду. Однако за этим благородным окончанием скрывается прозвище, а не географическое название. В основе фамилии лежит слово «мишура» — так на Руси называли поддельное швейное и ткацкое золото и серебро, нить или бить из олова и меди, а также изделия из них. Скорее всего, Мишурой прозвали человека, который изготавливал эту самую мишуру, то есть ремесленника, работавшего с дешёвыми имитациями драгоценных металлов. Но прозвище могло пристать и к щеголю, который любил пускать пыль в глаза, одеваясь в яркое, но недорогое.

Есть и вторая версия, более простая: Мишура — это уменьшительная форма крестильного имени Михаил, которое переводят с древнееврейского как «благонравный». Имя было распространено на Руси повсеместно, и от его обиходных форм народилось множество фамилий — от Мишиных до Мишуковых. Версия с именем выглядит правдоподобнее хотя бы потому, что прозвище Мишура в значении «ремесленник» должно было бы оставить след в документах, а вот уменьшительное имя встречалось сплошь и рядом.

Суффикс -ский в фамилии Мишуровский заставляет задуматься о происхождении рода. Такие фамилии в старину носили в основном дворяне и шляхта, но на деле их часто получали простые люди, переселявшиеся из одного села в другое. Если основатель рода носил прозвище Мишура, то его потомки, перебравшись на новое место, могли стать Мишуровскими — по аналогии с тем, как крестьян записывали по имени отца или деда. Впрочем, фамилии от полной формы имени Михаил имела в основном социальная верхушка или семьи, пользовавшиеся авторитетом, тогда как простолюдинов звали уменьшительными именами. Это как раз работает в пользу версии о прозвище: Мишура — слово обидное, и вряд ли его дали бы уважаемому человеку.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс формирования фамилий на украинских и белорусских землях растянулся на несколько столетий, и Мишуровские могли появиться независимо в разных регионах. Однозначно можно сказать лишь то, что фамилия эта — памятник живой народной речи, где ремесло, внешность и имя сплелись в один тугой узел.