Фамилия Модылевская — женская форма фамилии Модылевский, и её разбор стоит начать с неожиданного: в отличие от большинства фамилий на -ский, она почти наверняка не указывает на дворянское происхождение и не связана с названием поместья. В основе лежит прозвище или мирское имя, а не географический топоним.

Корень «Модыл-» — тёмный и редкий. Самая вероятная версия отсылает к диалектному слову «модыль», которое в некоторых русских говорах означало «копунья», «медлительный человек» или, наоборот, «модник», «щеголь» (от «мода» с характерным для северо-западных говоров суффиксом -ыль). Второй вариант — искажённое «могила»: в старых польских и белорусских записях фамилия могла писаться как Могилевская, но со временем «г» перешло в «д» под влиянием акающего произношения или ошибки писаря. Третья, более экзотическая гипотеза, связывает основу с литовским «mudilus» — «хитрец», что объяснимо для фамилий, возникших на границе славянского и балтского миров.

Суффикс -евск- указывает на типичную модель образования притяжательных фамилий от личного прозвища: Модыль → Модылевский, то есть «сын или потомок Модыля». Такая модель была особенно популярна в Речи Посполитой среди шляхты, но её охотно перенимали и крестьяне, и мещане при получении официальных фамилий в XIX веке. Поэтому Модылевские могли быть как обедневшими дворянами, так и свободными хлебопашцами или ремесленниками.

Географически фамилия тяготеет к западу: чаще всего её корни ищут на территории современной Беларуси, в Могилёвской и Витебской областях, а также в Смоленской губернии России. Встречается она и в Польше, где могла быть записана как Modylewski. В дореволюционных метрических книгах попадаются варианты написания: Модылевская через «ы» или «и» (Модилевская), что только подтверждает народное, а не книжное происхождение.

Таким образом, носительница фамилии Модылевская может считать своим предком человека с прозвищем Модыль — скорее всего, неспешного или, напротив, чрезмерно следящего за одеждой крестьянина из западных губерний Российской империи. Дворянский герб за этой фамилией не числится, но её история не менее показательна: она отражает живую народную речь, где прозвище становилось фамилией без оглядки на сословные перегородки.