Фамилия Мошоглов — одна из тех, что ставит в тупик при первом взгляде. В ней нет привычного для русского уха суффикса -ов/-ев или -ин, который обычно указывает на принадлежность отцу. Вместо этого мы видим редкое окончание -ов, присоединённое к основе, которая звучит скорее как прозвище, чем как имя.

В основе лежит слово «мошогол». Скорее всего, это сложное прозвище, образованное от двух корней: «мох» (или «мошна» — кошель, мешок для денег) и «гол» (голь, бедность). Получается образ: «мох-гол» — нечто вроде «голь перекатная», человек, у которого всё имущество — дырявый мешок, или, напротив, тот, кто прячет богатство в старом кошеле. Вторая версия — от диалектного слова «мошогол», которое могло означать неопрятного, лохматого человека, похожего на моховую кочку. Такие прозвища часто давали за внешний вид или бедное, небрежное хозяйство.

Суффикс -ов в фамилии Мошоглов — нестандартный. Обычно он присоединяется к именам и прозвищам на согласный (Петр — Петров), но здесь основа заканчивается на -ол. Это говорит о том, что фамилия могла быть оформлена по более поздней, книжной модели, когда прозвище просто «обрусело» под влиянием официальных переписей. Встречаются варианты Мошаглов, Мошоголев, но Мошоглов — самая компактная и, вероятно, исходная форма.

Географически фамилия привязана к южнорусским и поволжским говорам. Встречается в документах по Саратовской, Тамбовской и Воронежской губерниям. Скорее всего, предок носителя фамилии был крестьянином, которому дали меткое, возможно, ироничное прозвище за бедность или неопрятность. В сословном отношении — почти наверняка из бывших государственных или помещичьих крестьян, никакого дворянства в этой фамилии нет.

Сравните с однокоренными: Мошков (от «мошка» или «мошна»), Голованов (от «голова»), Голубев. Мошоглов стоит особняком — это не патроним, а чистое прозвище, застывшее в официальной форме. Ономастические словари, например, работы Б. Унбегауна или В. Никонова, не приводят прямого разбора Мошоглова, но модель «сложное прозвище + -ов» хорошо известна и типична для русской сельской ономастики, где ценилась точность образа, а не благозвучие.