Фамилия Мусырман звучит для русского уха необычно и сразу вызывает вопросы. Её основа — слово «мусырман» — это народная, несколько искажённая форма слова «мусульманин». В русских говорах, особенно на юге и востоке страны, так называли человека, исповедующего ислам, или просто выходца из татарской, башкирской, казахской среды. Таким образом, фамилия Мусырман — это не прозвище по профессии или внешности, а указание на вероисповедание или этническое происхождение предка.

Словообразовательная модель фамилии проста: в основе лежит нарицательное существительное, а фамилия застыла в чистом виде, без типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Такое оформление встречается редко и характерно для фамилий, которые долго бытовали в тюркоязычной или смешанной среде, где патронимический суффикс мог не добавляться. В русских же документах XIX века такую фамилию могли записать «как слышали», не переделывая на привычный лад.

Географически фамилия Мусырман тяготеет к регионам с давними мусульманскими общинами: Поволжье, Урал, Западная Сибирь. Встречается она и у татар, и у башкир, и у русских, живших в тесном соседстве с ними. В метрических книгах и ревизских сказках можно найти варианты написания: Мусурман, Мусарман, иногда даже Мусульман — это следы неустойчивой орфографии при записи «на слух» малограмотными писарями.

Сравните с однокоренными фамилиями: Мусульманов — более поздняя, русифицированная форма с суффиксом -ов; Мусульманинов — ещё более книжная, с двойным указанием на принадлежность. Мусырман стоит особняком: она архаичнее, «народнее» и прямо отсылает к тому, как в крестьянской среде называли соседей-иноверцев. Носитель такой фамилии мог быть потомком крещёного татарина, обрусевшего башкира или просто русского, получившего прозвище за долгое общение с мусульманами.

В сословном отношении фамилия Мусырман не была аристократической: её чаще носили государственные крестьяне, казаки, мещане. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. Если ваш предок носил её, скорее всего, он жил на окраине империи или в многонациональном селе, где вера и язык переплетались особенно тесно.