Фамилия Неисало — редкий пример того, как прозвище, сложенное из двух корней, превратилось в наследственное имя. В основе лежит прозвище, которое состояло из частей «неи» и «сало». Первая часть восходит к идишскому прилагательному «ней», то есть «новый». Вторая часть — «сало» — имеет две версии происхождения. По одной, она связана с идишским нарицательным «саль» — «корзина». По другой — с существительным zal, то есть «зал».

Если принять первую версию, то прозвище Неисало означало «новая корзина» и закрепилось за тем, кто делал корзины на продажу. Такие ремесленники были обычным явлением в местечках черты оседлости, где идиш служил языком повседневного общения. Прозвище по профессии легко прилипало к человеку и затем переходило к детям уже как фамилия.

Вторая версия, с «залом», менее убедительна. Слово zal в идише означает большое помещение для собраний, и сочетание «новый зал» звучит как топоним, а не как прозвище человека. Скорее всего, так могли назвать строителя, который возводил такие здания, но эта гипотеза выглядит слабее: прозвища от названий построек встречаются реже, чем от названий предметов быта.

Фамилия Неисало не получила широкого распространения. Она относится к тем еврейским фамилиям, которые возникли не по указу, а стихийно, из уличного прозвища. Подобные имена редко переживали несколько поколений, поэтому носителей фамилии сегодня немного. Словообразовательная модель здесь простая: прозвище целиком, без суффиксов, стало фамилией. Это отличает её от большинства русских фамилий на -ов и -ин, но типично для еврейских фамилий, которые часто сохраняли исходную форму прозвища.

Написание фамилии со временем могло меняться: в документах встречаются варианты Нейсало и Неисало. Буква «и» вместо «ей» — следствие того, как канцеляристы передавали идишский звук на слух. В метрических книгах и переписях такие искажения были обычным делом, поэтому не стоит удивляться разнобою в старых записях.

Если ваши предки носили фамилию Неисало, ищите их среди ремесленников местечек на западе Российской империи — в современной Беларуси, Украине или Польше. Точных архивных данных о конкретных носителях нет, но сама структура фамилии указывает на среду, где люди зарабатывали на жизнь корзинами, а не залами.