Фамилия Низокатшоев — редкий случай, когда прозвище или имя-основа не просто перешло в фамилию, а сохранило в себе целую бытовую характеристику. Она образована по самой распространённой в русской ономастике модели: к основе добавили суффикс -ев (вариант -ов после мягких и шипящих согласных). Но вот сама основа — Низокатша — нестандартна и требует разбора.

Скорее всего, в основе лежит прозвище Низокатша, которое сложилось из двух слов: «низкий» и «катша». «Катша» в некоторых южнорусских и украинских говорах — это кадка, кадушка, небольшая деревянная ёмкость для хранения продуктов. Тогда Низокатша — человек, который держит или делает низкие кадки. Прозвище могли дать бондарю, специализировавшемуся на невысокой посуде, или крестьянину, у которого в хозяйстве были именно такие кадки. В этом случае фамилия — профессиональная, указывающая на ремесло или особенность утвари предка.

Есть и другая версия: «катша» могла быть искажением или диалектным вариантом слова «каца» (куцая, короткая) или «качка» (утка). Если так, то Низокатша — прозвище, данное человеку невысокого роста, возможно, с какой-то характерной походкой или фигурой. Однако первая версия — с кадкой — выглядит более конкретной и потому правдоподобнее: в народной ономастике редко соединяют «низкий» и «утка» напрямую, а вот «низкая кадка» — точная бытовая деталь.

Фамилия явно недворянская и не духовная (у тех преобладали бы суффиксы -ский/-цкий). Низокатшоевы, скорее всего, происходят из крестьянской или ремесленной среды. Географию фамилии установить сложно — она крайне редкая и не фиксируется в массовых справочниках. Можно предположить, что её корни — в зоне контакта русских и украинских говоров (юг России, Украина, возможно, Белгородская или Воронежская области), где слово «катша» было в ходу.

В написании фамилии обращает на себя внимание сочетание «тш»: оно редкое для русских фамилий и указывает на то, что прозвище произносилось с отчётливым твёрдым «т» перед «ш». Если бы основа звучала как «Низокаша», суффикс был бы -ин, а не -ев. Так что Низокатшоев — пример того, как живая речь и местный говор застыли в фамилии, сохранив для нас и слово, и занятие, и диалектную особенность.