Фамилия Нуйя звучит для русского уха необычно, но для жителей северо-запада России и Финляндии она прозрачна. В ее основе лежит финское слово nuija — «дубинка, колотушка, молоток». Так что, скорее всего, фамилию получил человек, который либо носил с собой дубинку, либо постоянно работал с колотушкой или молотком. Речь идет не о воинственном прозвище, а о бытовой детали: колотушками выбивали белье, забивали сваи, дробили камни, а дубинка была верным спутником пастуха или ночного сторожа.

Сама фамилия стоит в ряду других, образованных по той же модели. В финской традиции широко распространены фамилии с суффиксом –лайнен/–ляйнен, который указывает на принадлежность к местности или народу. Но здесь мы видим более короткую форму, без этого суффикса. Это говорит о том, что прозвище Нуйя закрепилось как фамилия, возможно, в среде финнов-ингерманландцев или тех, кто жил в тесном контакте с русским населением, где длинные финские окончания часто отбрасывались.

Исторические документы подтверждают, что фамилия бытовала именно в этом регионе. В Книге памяти Мурманской области записан финский возчик Нуйя Андрей Мартынович, родившийся в 1882 году в деревне Ревапало (ныне это Ленинградская область, Куйвозовский район). Возчик — человек, который постоянно имел дело с лошадьми и упряжью, и прозвище с «дубинкой» здесь выглядит вполне уместно: кнут, дубинка и вожжи были его рабочими инструментами.

Ленинградский мартиролог добавляет еще два штриха к портрету фамилии. В нем отмечены финн Нуйя Петр Матвеевич, родившийся в 1898 году в Шлиссельбурге, и эстонец Нуйя Юганс Юрьевич, родившийся в 1891 году в имении Вайт Ревельского уезда Эстляндской губернии. Появление эстонского носителя не должно удивлять: эстонский язык близок финскому, и слово nuija там тоже существует, хотя и в несколько ином произношении. Так что фамилия Нуйя — это типичный пример прибалтийско-финского прозвища, которое в XIX веке оформилось в наследственную фамилию и сохранилось до наших дней.