Фамилия Одногорий — редкий образец русской фамилии, образованной не от имени или профессии, а от целого прозвища-словосочетания. В её основе лежит конструкция «один» + «гора», и чтобы понять, что она значила изначально, нужно представить себе не буквальную гору, а образ жизни или место жительства человека.

Скорее всего, прозвище Одногор (именно от него пошла фамилия Одногорий) дали крестьянину или охотнику, который жил уединённо, «один на горе» — то есть на отшибе, на возвышенности, в стороне от основной деревни. В русских говорах «гора» могла означать не только высокий холм, но и вообще сухое, возвышенное место, верхнюю часть села или даже кладбище. Человек, поселившийся «на горе» в одиночку, получал прозвище, которое закреплялось за ним и его потомками.

Модель образования фамилии — суффикс -ий, характерный для русских фамилий, образованных от прозвищ-прилагательных (сравните: Добрый → Добрый, но в форме родительного падежа — Одногорий). По сути, это краткое притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?»: «чей сын?» — «Одногорий», то есть сын Одногора. Такая форма встречается реже, чем стандартные -ов/-ев, и указывает на относительно раннее закрепление фамилии, возможно, в XVI–XVII веках, в среде черносошных крестьян или служилых людей по прибору.

Интересно, что фамилия Одногорий не имеет ничего общего с украинскими или польскими фамилиями на -гора (вроде Подгора, Загора), где «гора» — часть топонима. Здесь «гора» — именно бытовое, а не географическое понятие. Встречаются варианты написания: Одногоров, Одногорьев, но Одногорий — самый архаичный и редкий. Географически фамилия тяготеет к северным и центральным регионам России (Вологодчина, Костромская область), где были распространены прозвища, описывающие образ жизни на отшибе.

В ономастических словарях фамилия не фиксируется как массовая, что подтверждает её локальный и, вероятно, однородный характер происхождения. Если ваш предок носил фамилию Одногорий, он, скорее всего, был крестьянином или однодворцем, жившим обособленно на холмистой местности, и его прозвище не имело ни героического, ни иронического подтекста — просто констатация факта расселения.