Фамилия Оселдченко — один из тех случаев, когда основа на первый взгляд кажется знакомой, но при детальном разборе ставит перед выбором между двумя разными корнями. На слух она почти совпадает с прилагательным «осёдлый» (то есть оседлый, живущий на одном месте), однако это обманчивое впечатление. Фонетически и исторически здесь работает другая модель.

Словообразовательная цепочка выглядит так: в основе лежит прозвище или мирское имя Оселедец. Это уменьшительно-ласкательная форма от «оселедец» — так в южнорусских и украинских говорах называли длинный чуб, прядь волос на бритой голове, которую оставляли запорожские казаки. От этого прозвища через суффикс принадлежности -к- образовалась патронимическая форма Оселедченко: буквально «сын или потомок Оселедца». Чередование д/дж в корне (Оселедец → Оселдченко) — типичное для восточнославянской фонетики явление, когда мягкий звук [д'] перед суффиксом -ч- переходит в аффрикату [дж].

Таким образом, фамилия Оселдченко — не про оседлость, а про внешность. Предок, получивший это прозвище, скорее всего, носил характерный казачий чуб, который был не просто причёской, а знаком принадлежности к воинскому сословию, символом вольности. В украинской ономастике фамилии на -енко (Оселедченко, Оселдченко) традиционно связывают с Поднепровьем, Левобережной Украиной и Слобожанщиной — территориями, где казачество было основным социальным слоем.

Встречаются и более редкие варианты написания — Оселедченко, Оселедько, Оселедец. Все они восходят к одному корню. Если же рассматривать версию с «осёдлый» (человек, перешедший к постоянной жизни), то она маловероятна: в русских говорах прилагательное «осёдлый» не давало прозвищ с уменьшительным суффиксом -ец и не образовывало фамилий на -енко. Поэтому основная и надёжная версия — казацкий чуб. Фамилия Оселдченко — это компактная отсылка к внешнему облику предка, который был заметен издалека.