Фамилия Падонок звучит резко и неоднозначно, но её происхождение куда прозаичнее, чем кажется на первый взгляд. Вопреки ожиданиям, она не связана с современным сетевым жаргоном «падонок» (искажённое «подонок»). Основа здесь — древнерусское слово «падок», то есть «падкий», «жадный до чего-либо», «охочий», «сластолюбивый». В старину так говорили о человеке, который не мог устоять перед соблазном — будь то еда, выпивка или прибыль. Суффикс -ок в данном случае — уменьшительный или прозвищный, он не столько указывает на «маленького падкого», сколько смягчает характеристику, делая её более бытовой: «этакий падкий малый».

Словообразовательная модель типична для восточнославянских фамилий: прозвище Падок превратилось в Падонок (с наращением -н- для благозвучия, ср. «сосунок» от «сосун»), а затем застыло в форме фамилии без дополнительного суффикса принадлежности. Это редкий случай, когда фамилия представляет собой «чистое» прозвище в исходной форме — без окончаний -ов или -ин, что характерно для украинской и белорусской традиции, а также для южнорусских говоров. Если бы фамилия оформлялась по великорусскому образцу, мы бы получили Падонков или Падкина.

Встречается фамилия Падонок преимущественно на западе России и в Беларуси. В исторических документах XVII–XVIII веков можно найти упоминания крестьян и казаков с подобным прозвищем — «падкими» называли людей не злонамеренных, а скорее слабохарактерных или неумеренных в удовольствиях. Криминального оттенка, который слово приобрело в XX веке, у прозвища не было: в крестьянской среде «падкий» означал «падучий на что-то», «алчный» в бытовом смысле.

Версия о связи с «подонком» (человеком на дне общества) лингвистически слаба. Слово «подонок» исторически означало «осадок», «отстой» и стало ругательством позже, а фамилия Падонок фиксируется в документах задолго до этого семантического сдвига. К тому же замена «о» на «а» в корне (под- / пад-) для русских фамилий нехарактерна — это была бы совсем иная форма, например Подонков.

Таким образом, носитель фамилии Падонок — потомок человека, которого в деревне прозвали за особую страсть к чему-либо: к сладкому, к работе, к спорам или к деньгам. Прозвище было скорее насмешливым, чем уничижительным, и не несло того грубого смысла, который вкладывают в созвучное слово сегодня.