Фамилия Пейштарас — один из тех редких случаев, когда носитель почти наверняка может назвать страну происхождения предков, не заглядывая в словари. Основа фамилии — литовское слово peištaras, которое в современном языке почти вышло из употребления, но в диалектах и исторических источниках означало «драчун», «задира», «скандалист». Буквально — «тот, кто любит пихаться, толкаться» (от глагола peišti — «толкать», «пихать»).

По модели образования это типичная литовская фамилия без суффикса, оканчивающаяся на -ас. В литовской ономастике такие фамилии называются «патронимами на -ас» или просто «именными», когда прозвище или характеристика человека становилась его родовым именем без дополнительных формантов. Встречаются они в основном в северной и восточной Литве, а также в исторических регионах, граничащих с Латвией. Соответственно, предки носителя фамилии Пейштарас жили, скорее всего, в Жемайтии или Аукштайтии, и прозвище получил самый буйный или неуступчивый из них.

В русском языке фамилия сохранила литовское окончание, что нетипично: обычно литовские фамилии на -ас при переходе в русскую среду русифицировались, превращаясь в Пейштаров, Пейштаревич или Пейштарасский. Сохранение оригинальной формы говорит о том, что фамилия либо была записана в документах уже в советское время (когда национальные окончания перестали массово переделывать), либо носители долго жили в моноэтничной литовской среде и не ассимилировались.

Споров у этимологов эта фамилия не вызывает: корень прозрачный, параллели есть в латышском (pēsties — «толкаться») и прусском языках. Версия о связи с немецким Peitsche («хлыст», «плеть») или фамилией Пейшер — натяжка: в литовском заимствование из немецкого дало бы иное звучание, и смысловой переход «плеть → человек» маловероятен. Так что перед нами редкий случай, когда фамилия — это не «сын того-то» и не «работник такой-то», а прямая характеристика: ваш предок был тем, кого в деревне побаивались или, наоборот, недолюбливали за неуживчивый нрав.

В современной Литве фамилия встречается, но нечасто — по данным за последние годы, её носит не более нескольких сотен человек. В России, Беларуси и Польше единичные носители — как правило, потомки литовцев, переселившихся в XIX–XX веках.