Фамилия Плостина — яркий пример того, как прозвище или ремесленный термин закрепился в родовом имени. Её основа — слово «плостина», которое в русских говорах означало не то же самое, что литературное «пластина». В диалектах «плостина» — это доска, тесина, широкая щепа, а также нечто плоское и широкое. Человек, получивший такое прозвище, мог быть плотником, столяром, либо просто обладателем широкоплечей или плоской фигуры — метафора здесь прозрачна.

Словообразовательная модель проста: фамилия образована без суффикса, напрямую от прозвища, что характерно для так называемых «полуфамилий» или уличных прозваний, которые впоследствии закрепились за потомками. Суффикс отсутствует, но окончание -а указывает на женскую форму, хотя в русской традиции фамилии на -а могли склоняться и у мужчин (например, «Плостина пришёл»). Это часто встречается в северных и сибирских говорах, где подобные прозвища были особенно живучи.

Интересно, что фамилия Плостина встречается в основном на Русском Севере — в Архангельской, Вологодской областях, а также в Сибири, куда переселенцы принесли свой говор. В переписных книгах XVII века можно найти упоминания крестьян с таким прозвищем, но точная дата фиксации фамилии не установлена. В сословном отношении предки Плостины были, скорее всего, государственными или черносошными крестьянами, реже — посадскими людьми.

Спорных версий у фамилии немного. Иногда её ошибочно связывают с глаголом «плостить» (сплющивать), но это вторичное сближение. Более правдоподобно, что корень тот же, что в слове «плоский» — через древнерусское «плость» (плоскость). Однако именно «плостина» как конкретный предмет (доска, пластина) даёт наиболее логичное объяснение: прозвище давали по занятию или внешности. В словаре Б. Унбегауна подобные фамилии разбираются в разделе прозвищ от названий предметов быта.

Редкость фамилии делает её ценной для генеалогии: носители Плостины, вероятно, происходят из одного или нескольких соседних родов, а не из разрозненных семей. Если вы носите эту фамилию, стоит искать корни в Поморье или за Уралом — именно там она сохранилась лучше всего.