Фамилия Прангишвили — одна из тех грузинских фамилий, где за привычным окончанием скрывается неожиданный и даже спорный корень. Если отбросить типичный для Грузии суффикс -швили (буквально «сын» или «рождённый от»), остаётся основа «Пранги», которая и таит в себе главную загадку. Исследователи сходятся во мнении, что прозвище Пранги, от которого пошёл род, имеет не грузинское, а осетинское происхождение: в осетинском языке слово «пранг» означает «европеец». Так в старину жители Кавказа могли называть выходцев из Европы или, шире, иностранцев.

Откуда у предка могло взяться такое прозвище? Самая правдоподобная версия связывает его с торговлей. Основатель рода, вероятно, был купцом, вёл дела с европейскими странами и за это получил прозвище Пранги. В те времена, когда международная торговля шла через Кавказ, человек, регулярно общавшийся с иноземцами, легко мог закрепить за собой такое имя. Эта версия выглядит убедительнее прочих, поскольку объясняет, почему прозвище вообще возникло: оно отражало род занятий, а не внешность или характер.

Впрочем, существует и альтернативная трактовка, уходящая корнями в грузинский язык. В нём есть слово «бранг», которое переводится как «уединённый зверь» или попросту «медведь». Если придерживаться этой версии, прозвище Пранги могло закрепиться за человеком, который жил отшельником, вдали от людей, либо внешне или повадками напоминал медведя — например, был крупным, сильным и несколько неуклюжим. Однако лингвистически эта гипотеза слабее: она требует допущения, что исходное «б» в заимствовании перешло в «п», что для грузинской почвы нехарактерно.

Сравнение двух версий склоняет чашу весов в пользу осетинского следа. Дело в том, что фамилия Прангишвили географически тяготеет к регионам Грузии, граничащим с Осетией, где культурный и языковой обмен был особенно интенсивным. Там вполне могли позаимствовать осетинское слово и превратить его в родовое прозвище. Грузинская же версия с «медведем» хоть и колоритна, но выглядит скорее народной этимологией, возникшей задним числом, когда исходный смысл имени уже стёрся из памяти.

Так или иначе, фамилия Прангишвили — редкий пример того, как одна основа порождает две совершенно разные картины: то ли перед нами потомок предприимчивого купца-международника, то ли наследник сурового отшельника, которого сравнивали с лесным зверем. Обе версии имеют право на существование, но первая, с опорой на осетинский язык и торговый контекст, выглядит исторически более обоснованной.