Фамилия Прденов звучит настолько необычно для русского уха, что сразу вызывает вопрос: это исконная славянская фамилия или заимствованная? Разбор показывает, что перед нами редкий пример фамилии, образованной от прозвища, которое в современном языке почти исчезло.

Основа фамилии — слово «прда» или «прдо». В древнерусских говорах так называли человека, который часто и громко пускал газы. Прозвище было не столько медицинским, сколько бытовым и насмешливым, как, скажем, Пердун или Бздюх. Такие прозвища давали не со зла, а для меткой характеристики человека — возможно, говорливого, шумного или просто нестеснительного. Суффикс «-ен» в основе «Прден» указывает на отглагольную форму: «прдеть» (издавать газы) → «прден» (тот, кто прдел). А фамильный суффикс «-ов» стандартно превращает прозвище в фамилию: «чей?» — Прденов, то есть сын Прдена.

Версия о связи с болгарским или сербским корнем «прд» (то же значение) не противоречит русской, а скорее подтверждает общеславянский характер основы. Однако география бытования фамилии в России крайне узкая. По данным современных телефонных справочников и баз ЗАГС, Прденовы встречаются в основном в Воронежской и Липецкой областях, а также единично в Москве. Это не случайно: в южнорусских говорах (особенно рязанско-воронежских) слово «прда» было более употребительным, чем в северных.

Словообразовательная модель «прозвище на -ен + -ов» нетипична для русских фамилий. Обычно мы видим «Пердунов» (от Пердун) или «Прдюков» (от Прдюк). Вариант с суффиксом «-ен» — архаичный, он указывает на то, что прозвище было дано в форме краткого причастия или существительного мужского рода с окончанием на согласный. Такие формы встречались в древненовгородских берестяных грамотах (например, «Гюрен» от «гюрити» — ворковать). Прденов, таким образом, может быть потомком человека, которого в XV–XVI веках записали в писцовую книгу как «Прден» — без уменьшительного суффикса, прямо и грубо.

Социальный контекст прост: фамилия однозначно крестьянская или посадская. Дворяне с такой фамилией неизвестны. В дореволюционных списках она не фигурирует — скорее всего, существовала в устной форме и была закреплена документально лишь в советское время, когда паспортизация «схватила» все местные прозвища. Поэтому ждать «известных носителей» не приходится: фамилия осталась в тени истории, сохранив живую, нелитературную народную речь.