Фамилия Преизбыткова — редкий случай, когда в основе фамилии лежит не имя, не профессия и не внешний признак, а абстрактное понятие. Корень здесь — «избыток», то есть излишек, обилие. Приставка «пре-» усиливает значение: «преизбыток» означает чрезмерное, сверх меры полное изобилие. Слово «преизбыток» фиксируется в древнерусских текстах, но в бытовой речи использовалось редко — скорее в книжной, церковнославянской традиции.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе на твердый согласный добавили суффикс -ов (в женском роде — -ова). Таким образом, Преизбытков — это буквально «сын (или потомок) человека по прозвищу Преизбыток». Как могли прозвать таким словом? Вероятно, это была ироничная или охранительная кличка. В крестьянской среде, где жизнь часто была скудной, назвать человека «Преизбыток» могли с противоположным смыслом — чтобы задобрить судьбу или посмеяться над его бедностью. Вторая версия: прозвище могли дать человеку зажиточному, у которого всего «через край», но это менее вероятно — такие прозвища обычно давали с оттенком насмешки.

С географической точки зрения, фамилия встречается крайне редко. Основной ареал — северные и центральные регионы России, но точных исторических данных о концентрации нет. В списках дворянских родов она не значится, что говорит о крестьянском или мещанском происхождении. Суффикс -ов указывает на великорусскую территорию распространения (не украинскую или белорусскую).

Интересно, что фамилия Преизбытков/Преизбыткова практически не имеет однокоренных аналогов. В отличие от частых Богатовых или Богачёвых, образованных от того же корня «бог-» (богатство), здесь использован именно книжный, почти архаичный корень «избыт-». Это делает фамилию уникальной не только по значению, но и по словообразовательному пути: она не из бытового прозвища, а из церковной или литературной лексики, что для русских фамилий редкость.

Известных исторических носителей с такой фамилией не зафиксировано, что подтверждает её редкость. Если вы встречали Преизбытковых, скорее всего, это потомки тех, кто получил прозвище в XVIII–XIX веках в одной из северных губерний — возможно, в Вологодской или Архангельской, где книжная культура и народные говоры смешивались особенно причудливо.