Фамилия Проьоапр, безусловно, одна из самых загадочных в русском ономастиконе. Первое, что бросается в глаза, — её структура. В ней нет ни одного гласного звука, что абсолютно нетипично для славянских языков. С точки зрения словообразования, фамилия не поддаётся разбору на привычные корни, суффиксы и окончания (-ов, -ин, -ский). Она состоит исключительно из согласных, что делает её похожей на аббревиатуру или искусственное образование.

Наиболее правдоподобная версия — это не исконная фамилия, а результат серьёзной технической ошибки при переписи населения или при оцифровке архивов. В документах XIX — начала XX века, когда фамилии фиксировались вручную, писарь мог не разобрать слово или пропустить гласные, либо в поздней базе данных произошёл сбой кодировки. Например, исходная фамилия могла быть Прохоров, Протасов или Прокофьев, но из-за дефекта записи остался лишь «скелет» из согласных.

Вторую версию можно назвать лингвистическим курьёзом: это попытка зафиксировать нечленораздельное прозвище. В крестьянской среде могли дать прозвище, имитирующее звук (кашель, скрип, хрип), которое потом записали буквами. Однако для фамилии такая форма крайне нестабильна — она бы не прижилась в устной традиции.

Альтернативные гипотезы (например, связь с тюркскими или финно-угорскими корнями) слабы, так как в этих языках, как и в русском, слог требует гласного. Без гласных слово невозможно произнести, что противоречит природе живого языка.

Географию бытования фамилии Проьоапр установить невозможно: ни один известный справочник (Унбегаун, Никонов, Веселовский) не упоминает подобного сочетания букв. В современных базах данных она не встречается. Скорее всего, это единичный артефакт — «призрак» переписи, который не имеет исторического носителя.

Таким образом, если вы встретили эту фамилию в документах, велика вероятность, что перед вами искажение. Искать её корни стоит, реконструируя возможные исходные формы через контекст: регион проживания предков, их занятия, сословие. Без дополнительных данных единственный честный вывод: это не фамилия в привычном смысле, а ошибка записи, которая, тем не менее, стала уникальным свидетельством работы бюрократической машины прошлого.