Фамилия Психбольницын — один из самых ярких примеров того, как русская фамилия может отражать не профессию или внешность, а место, связанное с социальной стигмой. Она образована от названия учреждения — психбольница — и суффикса -ын, который в русской ономастике выполняет ту же роль, что и -ин: указывает на принадлежность. Психбольницын — буквально «тот, кто из психбольницы» или «сын человека, имеющего отношение к психбольнице».

Словообразовательная модель здесь редкая и показательная. Обычно фамилии от названий учреждений образуются через суффикс -ск- (например, Больничный, Госпитальный) или вовсе не фиксируются в таком прямом виде. Но -ын в данном случае — это патронимический суффикс, который обычно крепится к основе на -а или -я (Петя → Петин, Кузя → Кузьмин). Психбольница заканчивается на -а, поэтому формально модель соблюдена, но звучит она нарочито: фамилия как будто подчёркивает, что предок был не просто связан с больницей, а был её постоянным обитателем или работником, причём с оттенком просторечия.

Вероятнее всего, фамилия возникла не в XVIII–XIX веках, когда формировался основной массив русских фамилий, а значительно позже — в советское или даже постсоветское время. В дореволюционной России психиатрические лечебницы назывались «дома умалишённых» или «жёлтые дома», слово «психбольница» вошло в обиход в XX веке. Поэтому Психбольницын — скорее всего, искусственная или канцелярская фамилия: её могли дать в детдоме, при оформлении документов или как прозвище, которое затем закрепилось официально. Встречаются аналогичные примеры — Дураков, Болванов, Идиотов, но в случае с Психбольницыным прозрачность значения максимальна.

Географически фамилия крайне редкая, в современных базах данных практически не фиксируется. Основной ареал возможного бытования — центральная Россия или Урал, где в советское время существовали крупные психоневрологические интернаты. По социальному происхождению носители, скорее всего, выходцы из низших слоёв — крестьян или городских окраин, где прозвища давали без оглядки на благозвучие.

С точки зрения этимологии, это не фамилия в классическом дворянском или купеческом понимании, а поздняя, «бытовая» номинация, которая интересна именно своей откровенностью. Она не скрывает, а называет вещи своими именами, что для русской ономастики редкость: обычно фамилии со временем теряют прямую связь с корнем, но здесь связь осталась на поверхности.