Пузошкряндиков — фамилия, которая звучит как готовая шутка из народного анекдота, но при ближайшем рассмотрении в ней проступает живая бытовая история. Разбирать её нужно сразу с двух сторон: основы и суффикса. Основа «пузошкрянд» — явно составная, из двух частей: «пузо» (живот) и «шкрянды» (или «шкрянда»). В русских говорах, особенно южных и рязанских, «шкрянда» — это крюк, скоба, закорючка, иногда так называли неловкого, неуклюжего человека или того, кто постоянно цепляется за что-то. Соединение «пузо» и «шкрянды» в одно слово даёт прозвище: либо «пузатая шкрянда» (человек с большим животом, который всё время обо что-то цепляется), либо — по более грубой логике — «шкрянда для пуза», то есть ремень или застёжка, которая держит живот. В любом случае, прозвище было насмешливым, но не обидным: так могли окликнуть плотного, неповоротливого мужика, который, например, задел животом притолоку или рассыпал что-то, зацепившись пузом за верстак.

Суффикс «-ов» в этой фамилии стандартный, патронимический, указывает на принадлежность: «сын Пузошкрянда». Но интересно, что фамилия сохранила редкую для русского уха двойную основу, которая не стянулась и не упростилась. Это говорит о том, что прозвище было устойчивым и, скорее всего, записано в документах именно так, без искажений. Встретить такую фамилию можно в среде, где ценилась яркая, образная речь — у крестьян или ремесленников центральной России, особенно в Рязанской, Тамбовской или Воронежской губерниях, где говор «оканье» и склонность к составным прозвищам сохранялись дольше всего.

Версия, что фамилия происходит от названия какого-то ремесла (например, «шкряндик» — тот, кто делает шкрянды), менее вероятна, потому что «пузо» в таком контексте выглядит лишним. Скорее всего, перед нами чисто бытовое прозвище, которого не стеснялись, а носили как родовую метку. Носителей фамилии Пузошкряндиков сегодня мало, и это делает её ономастическим раритетом — живым свидетельством того, как русский язык мог склеивать грубоватые, но меткие слова в фамилии, которые не дают затеряться памяти о предке с большим животом и неугомонным характером.