Фамилия Райбстейн (в латинском написании Raibstein) звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: ее родина — не Россия, а земли, где говорили на немецком языке и идише. В основе фамилии лежат два нижненемецких корня. Первый — глагол riben, то есть «тереть» или «натирать», второй — нарицательное Stein, «камень». Если следовать этой версии, родоначальник Райбстейнов мог быть шлифовальщиком, гравером или мастером по обработке камня — человеком, который буквально «тер камень», придавая ему форму.

Впрочем, есть и другое объяснение, менее «ремесленное» и более бытовое. Согласно альтернативной гипотезе, фамилия восходит к слову rayber из идиша — «тот, кто много ест». Такое прозвище мог закрепиться за любителем плотно поесть, и уже от него пошла наследственная фамилия. Какая из версий правдоподобнее, сказать трудно: обе имеют право на существование, но первая, с опорой на конкретное занятие, выглядит более убедительной, поскольку фамилии-прозвища по профессии встречались в Европе повсеместно.

Сама история появления таких фамилий у еврейского населения восточной и центральной Европы укладывается в узкий промежуток — рубеж XVIII–XIX веков. Именно тогда власти Австрийской империи, Пруссии и России обязали евреев выбрать наследственные фамилии. Люди, привыкшие к отчествам и прозвищам, нередко брали за основу немецкие слова — не потому, что говорили по-немецки, а потому что идиш, их повседневный язык, сформировался именно на немецкой базе. Отсюда и целый пласт фамилий, которые встречались практически только у евреев: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман («высказываться неохотно»). Райбстейн стоит в этом же ряду — фамилия, собранная из немецких элементов, но принадлежащая еврейской традиции именования.

Особенность фамилии в том, что она не получила русской адаптации с типичными суффиксами -ов или -ин. Райбстейн так и остался цельным немецким словосочетанием, что указывает на сравнительно позднее оформление и на то, что ее носители, вероятно, долго жили в среде, где немецкий или идиш были языками общения. Сегодня эта фамилия редкая, и ее разбор — хороший пример того, как за одним словом может стоять и профессия, и языковая история целого региона.