Фамилия Ревковы — это классическое русское отчество, которое, однако, хранит в себе сразу две загадки: одну — о характере предка, вторую — о его возможной географии. Если отбросить сложные словообразовательные дебри, то ответ на главный вопрос читателя будет таким: Ревков — это «внук Ревы», а точнее, сын человека, которого в округе знали под прозвищем Рева.

Разбираем цепочку. Сначала было прозвище Рева. Самая очевидная версия происхождения — от глагола «реветь». Так в старину могли назвать не только плаксивого младенца, но и взрослого мужика с зычным голосом, который «ревел» на всю деревню, командуя лошадьми или споря на торгу. Впрочем, у этого прозвища есть и менее заметная, но любопытная альтернатива: в некоторых диалектах словом «ревень» называли колодец или источник. Если принять эту версию, то прозвище Рева мог получить человек, живший у колодца, либо копатель колодцев — редкий и ценный умелец в тех местах, где с водой было туго.

Дальше вступает в силу модель образования. От прозвища Рева появилась промежуточная форма Ревко — так могли звать сына того самого Ревы. Суффикс -ко здесь очень показателен: он типичен для украинских и белорусских земель, где уменьшительно-ласкательные формы имен и прозвищ на -ко были повсеместны. А вот конечный суффикс -ов в фамилии Ревков — уже чисто русский, «великорусский» маркер. Получается, что фамилия, которую мы знаем сейчас, — это отчество второго порядка: Ревков — сын Ревко, внук Ревы. Такая конструкция нередко указывает на миграцию: предок мог прийти в северные русские губернии с юго-запада, где его звали Ревко, а уже его дети на новом месте стали писаться по-русски — Ревковы.

Точное место и время возникновения фамилии сейчас назвать сложно — процесс формирования фамилий у славян растянулся на несколько столетий, и в разных регионах он шел с разной скоростью. Ясно одно: перед нами живой памятник славянской письменности, который соединил в одном слове южную традицию прозвищ и северную традицию фамильных суффиксов. Кем бы ни был первый Ревко — крикливым оратором или мастером по рытью колодцев, — его имя не затерялось, а превратилось в фамилию, которую носят его далекие потомки.