Фамилия Робеспьер — случай в русском ономастиконе уникальный. Она не исконная, а заимствованная, и её происхождение почти всегда вызывает один и тот же вопрос: неужели предки носителя этой фамилии имели отношение к знаменитому французскому революционеру?

Ответ простой и неожиданный: в подавляющем большинстве случаев — нет. Фамилия Робеспьер (Robespierre) во Франции известна с XVI века и происходит от старофранцузского сочетания слов «robe» (ряса, сутана) и «pierre» (камень). Буквально — «каменная ряса» или, по другой версии, прозвище священника, который служил в каменной церкви. Максимилиан Робеспьер, один из лидеров Французской революции, был потомком нотариусов и адвокатов, носивших эту фамилию задолго до него.

В России же фамилия Робеспьер — явление позднее, искусственное. Массово она появилась не в XVIII веке, а в советское время. В 1920–1930-е годы в моду вошли «революционные» фамилии, образованные от имён деятелей мировой истории. Родители могли назвать сына Робеспьером в честь «друга народа», а фамилия, по советским законам того времени, могла быть записана по имени отца. Так, человек по паспорту становился Иваном Робеспьеровичем или просто Робеспьером. Встречались и более сложные варианты: например, в документах 1930-х годов фиксировались единичные случаи фамилии Робеспьер у потомков ссыльных поляков и евреев, которые брали её как знак новой идеологии.

С точки зрения русской словообразовательной модели, фамилия стоит особняком. В ней нет привычных суффиксов -ов, -ин, -ский. Это чистая транслитерация французской фамилии, которая в русском языке не склонялась по падежам как типичная русская фамилия (хотя в разговорной речи иногда склоняли мужской вариант). Географически такая фамилия встречалась рассеянно — от Москвы до Сибири, но никогда не была массовой.

Сегодня носители фамилии Робеспьер в России — это, как правило, потомки тех самых советских энтузиастов, выбравших себе громкое имя. Никакой связи с французским дворянством или революционным террором их родословная не имеет. Это яркий пример того, как политическая мода может создать фамилию, которая звучит экзотично, но по сути является таким же идеологическим конструктом, как Дзержинский или Энгельс в качестве отчества.