Фамилия Румсевич — редкий пример того, как семейное прозвище, а не мирское имя или профессия, легло в основу родового именования. Разбираем её по косточкам.

В основе фамилии лежит прозвище Румса. Скорее всего, оно восходит к глаголу «румсать», который словарь Даля трактует как «реветь, плакать». То есть Румсой в народе могли называть плаксивого человека, ребёнка, который часто хныкал и капризничал. Прямая, «натуралистичная» этимология — самая правдоподобная: такие прозвища давали по яркой поведенческой черте, и они легко закреплялись за человеком в качестве наиболее употребительного именования.

Однако у этой основы есть и второй, более тонкий пласт значения. Вполне вероятно, что прозвище Румса было внутрисемейным и выполняло «охранительную» функцию, то есть использовалось как оберег. В народной традиции существовал обычай нарекать ребёнка словом с отрицательным смыслом, чтобы обмануть злых духов: мол, не такого уж хорошего и желанного малыша мы растим, чего ему завидовать? Надеясь вырастить жизнерадостного и счастливого сына, родители могли нарочно назвать его Румсой — плаксой. Считалось, что такая «защита» от сглаза сработает, и мальчик вырастет весёлым.

Суффикс -евич указывает на отчество-патроним: он отвечает на вопрос «чей ты?» и означает «сын такого-то». Таким образом, потомок человека по прозвищу Румса со временем получил фамилию Румсевич. Модель образования типична для западнорусских и белорусских земель, где фамилии на -евич/-ович были особенно распространены, а вот в северо-восточной Руси чаще использовали суффиксы -ов и -ин. Поэтому географически фамилия тяготеет к западным регионам, хотя сегодня её носители могут жить где угодно.

Стоит обратить внимание и на само слово «румсать». Оно диалектное, с яркой звукоподражательной окраской — гулкое «ру-» как будто передаёт протяжный плач. В современном языке этот глагол почти исчез, и фамилия Румсевич осталась одним из немногих живых следов, сохранивших его для нас.