Фамилия Русобров — редкий пример фамилии, образованной не от профессии или имени, а от внешнего признака, причём признака необычного. Её основа — словосочетание «русый бровь», то есть человек со светло-русыми или белёсыми бровями. В старину «русый» означало не просто светлый, а именно русый цвет волос — пепельный, золотисто-серый, в отличие от рыжего или чёрного. Прозвище Русобров могли дать человеку, чьи брови выделялись на лице: у славян тёмные брови встречались чаще, а светлые казались приметной чертой.

Суффикс -ов указывает на типичную модель русских фамилий: «чей?» — «Русобров», то есть сын или потомок Русобрава. Интересно, что слово «бровь» в древнерусском языке было женского рода, и прозвище могло звучать как «Русая бровь» — фамилия сохранила мужское окончание, подчинившись грамматике фамильного суффикса. Встречается и вариант написания «Русобров» с одной «с» — это не ошибка, а отражение народного произношения, где «русый» и «русский» звучали по-разному.

Фамилия крайне редкая. В дореволюционных переписях она не встречается массово — скорее всего, возникала локально, в одной-двух губерниях, как прозвище, закрепившееся за конкретным родом. В отличие от «Белоброва» или «Черноброва», где цвет бровей описывает типичный признак, «Русобров» фиксирует оттенок, который легко терялся при наследовании: дети русо-брового отца могли родиться с тёмными бровями, но фамилия уже оставалась.

С точки зрения социального контекста, носители фамилии почти наверняка происходят из крестьянской или посадской среды. Дворянские фамилии редко образовывались от таких бытовых прозвищ — они чаще брали основу от географических названий или службы. А вот в среде, где человека называли по внешности, «Русобров» звучал естественно: так могли окликнуть парня на деревенской улице, и прозвище перешло к его детям.

Если искать аналоги, ближайшие родственники — фамилии Русоволосов, Русаков, Русинов (от «русый»), а также Белобров, Чернобров, Седобров. Но Русобров стоит особняком: он не просто описывает цвет, а подчёркивает именно брови, что для славянской антропонимии редкость. В словарях фамилий (например, у Б. Унбегауна) эта модель упоминается как единичная, без массового распространения.