Фамилия Рыбоедов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не просто описывает занятие, а звучит почти как анекдот. Однако за кажущейся шуткой стоит совершенно конкретный бытовой смысл. Рыбоедов — это не тот, кто обожает рыбные блюда, а тот, кто профессионально или по необходимости кормится рыбой, возможно, живёт на реке, где рыба — основной продукт питания. В русских говорах слово «рыбоед» могло означать не только любителя рыбы, но и человека, живущего исключительно рыбным промыслом, или даже прожорливого едока, но в основе фамилии — именно связь с промыслом.

Словообразовательная модель прозрачна: основа «рыбоед» плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов. Фамилия указывает на потомка человека по прозвищу Рыбоед. Важно, что это не искусственное, книжное образование — в дореволюционной России «рыбоедами» могли называть целые группы населения, например, поморов или жителей приречных сёл, где хлеб был редкостью, а рыба — главной едой. В этом смысле фамилия социально маркирована: она скорее указывает на крестьянское или промысловое происхождение, а не на дворянское.

Более спорная версия связывает фамилию с «рыбоядными» животными, но она маловероятна: прозвища людей редко образовывали от названий хищников в такой форме. Если бы предок был похож на щуку или баклана, его назвали бы Щукой или Бакланом, а не Рыбоедом. Правдоподобнее, что прозвище закрепилось за человеком, который кормил рыбой всю семью, торговал ею или славился тем, что ловил её больше всех.

Фамилия встречается преимущественно в центральных и северных областях России, но нигде не образует крупных гнёзд. Рыбоедовы — это не многочисленный род, а скорее разрозненные семьи, что подтверждает её прозвищное, а не сословное происхождение. В списках потомственных дворян фамилия не значится — это верный признак того, что предки были либо крестьянами, либо мещанами, либо однодворцами.

Интересно, что фамилия легко поддаётся ироническому переосмыслению — её носители в XIX веке могли страдать от дразнилок, но для этимолога она ценна именно своей прямой связью с реалиями русского Севера, где слово «рыбоед» было не обидным, а описательным.